Картина была настолько эпически безнадежной, что Николай почувствовал прилив дикой, животной радости. Не той светлой, что от первого подснежника, а темной, издевательской, которая шепчет в самое ухо: «А я смогу!»
— Люсь! — крикнул он жене, не отрываясь от окна. — Давай сегодня шашлык во дворе пожарим!
Из кухни донесся звук падающей кастрюли. На пороге появилась Людмила, держа в руках ту самую упавшую на пол кастрюлю.
— У тебя что, — произнесла она медленно, — мозги замерзли? Какой шашлык? На улице минус пятнадцать! Вон собака, и та из будки не выходит!
— Вот именно поэтому и нужно пожарить шашлык на улице! — воскликнул Николай, оживляясь. — Это будет наш вызов природе! Триумф цивилизации над климатом! Мы докажем, что русский человек может жарить мясо с дымком на природе в любое время года!
Людмила тяжело вздохнула. Этот вздох означал: «Ну, началось». За двадцать лет вполне счастливого брака она научилась классифицировать все гениальные идеи мужа по степени безумности. Идея пожарить шашлык зимой уверенно тянула на красный уровень — где-то между «купить мотоцикл при выходе на пенсию» и «перевести кота на вегетарианскую диету».
Николай уже листал свой телефон в поисках необходимой информации.
— Вот! — торжествующе объявил он. — Советы от шеф-повара ночного клуба «Жар-птица»! Читай!
Он протянул жене телефон. Людмила пробежала глазами по пунктам: про уголь, про маринад, про двойную порцию дров…
— Между прочим, в этой самой «Жар-птице», пожар был на прошлой неделе, — сухо заметила она. — В новостях показывали. Из-за неправильной вентиляции мангала в помещении.
Николай на секунду смутился, но тут же нашелся:
— Так значит, их советы проверены огнем! В буквальном смысле этого слова!
Час спустя, поддавшись гипнотической настойчивости Николая и его торжественному обещанию «все сделать самому», Людмила согласилась. Но с одним условием: позвать на это безумное мероприятие своего брата Василия.
Василий был ходячим воплощением здравого смысла и по совместительству владельцем магазина «Отдых на природе». Если что-то и могло предотвратить пожар, так это его скептический взгляд и знание того, где купить огнетушитель.
Подготовка началась с облачения. Николай, воодушевленный пунктом про одежду и безопасность, надел на себя все, что нашел в гардеробе. В результате он стал напоминать неваляшку: два свитера, старая куртка, поверх — дедовский тулуп, на голове — шапка-ушанка с опущенными ушами, и поверх неё — капюшон. Руки он защитил горнолыжными перчатками с отрезанными пальцами — «для тактильного контакта с шампурами».
— Ты сейчас похож на снежного человека, который попал на распродажу в секонд-хенд, — констатировал приехавший Василий и сразу начавший критиковать. Сам он был одет в современную теплую куртку и выглядел как опытный альпинист.
— Зато не замерзну! — бубнил Николай, с трудом поворачивая голову.
Вынос мангала во двор был первым испытанием. Николай, ковыляя в своем невообразимом обмундировании, понес железного монстра к выбранному месту — подальше от дома, но поближе к забору. Василий, осмотрев площадку, одобрил: сухой травы нет, ветки высоко.
И тут Николай, пятясь и описывая тактику будущей жарки шашлыка, наступил на припорошенный снегом скользкий вазон. Описание его падения в сугроб могло бы стать отдельной историей, но мы скажем вкратце, что закончилось оно тем, что из сугроба торчали только валенки, которые судорожно дрыгали в воздухе.
Василий, вздохнув, вытянул его из сугроба, как репку.
— Местность у нас минно-вазонная, — пролепетал Николай.
Настал черед главного — разведения огня. Василий, как профессионал, привез с собой мешок березового угля высшей категории.
— Дров надо вдвое больше, чем летом, — заученно произнес Николай, высыпая в мангал почти весь мешок. — Физика, понимаешь ли. Теплоотдача.
— Ты понимаешь, что ты сейчас высыпал угля на три полноценных летних костра? — спросил Василий. — Мы же будем жарить шашлык, а не целую тушу мамонта.
— Лучше пережар, чем недожар! — парировал Николай и достал свою тайную гордость — бутылку жидкости для розжига с яркой надписью на этикетке.
— Без неё зимой — никуда, — таинственно сообщил он, обильно поливая гору угля.
— Николай… — начал Василий, но было уже поздно.
Спичка, зажженная и брошенная нашим героем, вызвала не просто возгорание. Это был настоящий взрыв. Огненный гриб высотой в метр рванул в зимнее небо, осветив округу зловещим багровым светом. Из дома донесся испуганный крик Людмилы. На соседних участках залаяли все собаки разом. Сосед дядя Петя высунулся из окна и, увидев это пламя, просто махнул рукой и захлопнул форточку — мол, опять эти чудаковатые соседи что-то придумали.
Когда этот огненный смерч утих, угли, наконец-то, начали тлеть ровным жарким слоем. Лицо Николая, покрытое смесью сажи и торжества, напоминало лицо шахтера, нашедшего самородок.
— Вот видишь? Наука! — сказал он, вытирая лоб и размазывая сажу ещё больше.
Пока во дворе разгорались угли, в доме царила Людмила. На столе красовалось мясо — аккуратные кубики свиной шейки. Но главным действующим лицом был маринад.
— Зимой вкусы притупляются, — повторяла она, как заклинание, прочитав советы из Интернета. — Нужно что-то яркое и с кислинкой!
В ход пошло всё: репчатый лук, нарезанный кольцами, гранатовый сок из запасов, ложка аджики, щедрые щепотки специй. Аромат стоял такой, что даже кот Барон, обычно равнодушный ко всему, кроме корма и дивана, пришел на кухню и принял позу просителя.
— Так, тут написано, что киви и ананас использовать нельзя, — строго сказала Людмила, отодвигая банку с экзотическими консервами. — Они превратят мясо в кашу. Нам нужна текстура, а не патока.
Николай тем временем пытался нанизывать мясо на шампуры в своих громоздких перчатках. Это напоминало попытку нейрохирурга провести операцию в боксерских перчатках. Куски свинины то соскальзывали, то нанизывались криво. В итоге шампуры стали напоминать абстрактные скульптуры.
— Давай я попробую, — беззлобно предложил Василий, ловко и быстро собрав идеальные, плотно сидящие куски. — Твоя задача — героически бороться со стихией у мангала, а моя — обеспечить тылы.
Выйдя к мангалу, они обнаружили, что жар действительно мощный, ровный и жутко горячий. Углей было так много, что тепло ощущалось в радиусе двух метров.
— Отлично! — закричал Николай, но ветер уносил его слова. — Делаем минимальное расстояние до углей и часто переворачиваем!
Он водрузил шампуры на мангал. Мясо моментально зашипело, окутавшись соблазнительным дымком. Аромат, смешавшийся с запахом зимнего воздуха, был волшебным — дымный, мясной, с ноткой сладковатой гари. Он плыл над снегом, парадоксальный и невероятно аппетитный.
И тут началась настоящая работа. Мясо на морозе требовало постоянного внимания. Минута — и нужно перевернуть. Еще минута — снова. Николай и Василий, словно дирижеры ледяного оркестра, синхронно вращали шампуры. Пальцы в перчатках немели, мужчины пылали от жара спереди и леденели от ветра сзади.
— Главное — не дать соку замерзнуть внутри! — ораторствовал Николай, ловко переворачивая шампуры с мясом. — Быстрая корочка снаружи, равномерный жар внутри!
Вдруг он замер:
— Тепло! Где тепло для готового?
Василий, предусмотрительно принесший большую кастрюлю, поставил ее сбоку от мангала, на самый его край, где угли были не такие яростные. Туда же бросил горсть лука, нарезанного полукольцами.
— Вот наша посуда для подогрева, — сказал он.
Первый, пробный, шашлык был снят через десять минут. Он был… идеальным. Сочным, прожаренным, с хрустящей корочкой и дымным духом. Они стояли около мангала, жуя горячее мясо, и смотрели на зимний лес. Это был момент чистого, почти детского счастья.
— Ну как? — спросил Николай, и в его голосе звучала неподдельная гордость творца.
— Знаешь, — сказал Василий, делая паузу для драматизма, — возможно, тот шеф-повар из «Жар-птицы» кое-что понимал. Хотя, признаюсь, я ожидал и был готов к худшему.
Они накрыли стол прямо на закрытой холодной веранде. В ней не было домашней жары и уличного зимнего холода. Поэтому она показалась им идеальным местом для накрывания стола. Людмила вынесла салаты, хлеб, соленья. В центре, в той самой большой кастрюле, дымился готовый шашлык.
Николай достал бутылку красного вина.
— Крепкое — потом выпьем, в тепле. А сейчас сделаем глинтвейн.
В небольшой кастрюльке закипела вода с корицей, гвоздикой, апельсином и медом. Вино добавили, не доводя до кипения. Аромат пряностей смешался с шашлычным дымом, создав невообразимую атмосферную смесь.
Они сидели на веранде в плетеных креслах, завернувшись в пледы, ели обжигающе горячее мясо, пили горячий пряный глинтвейн, смеялись и смотрели, как за окном веранды медленно падает снег. Людмила признала, что эта идея её мужа, казавшаяся по началу абсолютно безумной, оказалась действительно гениальной.
— Понимаешь, — философствовал Николай, размахивая шампуром, как дирижерской палочкой, — зимний шашлык — это не про еду. Это про победу. Не над природой, нет. А над собственной ленью, над зимней спячкой души. Это ритуал. Ты выходишь в холод, борешься со стихией, добываешь огонь и превращаешь сырое мясо в нечто прекрасное. Это напоминание нам о том, что мы можем создавать лето в любое время года. Внутри себя. И снаружи, если хорошо постараться.
— Ты бы ещё книгу об этом написал, — улыбнулась Людмила.
Василий молча поднял кружку с глинтвейном.
— Давайте выпьем за науку. За то, чтобы у нас дров всегда было в меру, а идей — вволю. И за то, что ты, Николай, сегодня не спалил ничего, кроме углей.
Прошло время. Зима закончилась. Наступила весна. В майские праздники они опять решили пожарить шашлык. Василий привез с собой новый, суперсовременный мангал.
— Ну, показывай свое летнее мастерство, — сказал он Николаю, протягивая ему щипцы.
Николай важно раздул угли, насадил мясо и… через пять минут снял первую порцию. Мясо было сыроватым внутри.
— Что случилось? — удивился Василий. — Зимой получалось же!
Николай почесал затылок, глядя на аккуратные угли, на легкий майский ветерок, на зеленеющую траву.
— Знаешь, — признался он. — Зимой я боялся. Боялся, что у меня не получится, что мясо остынет, что огонь погаснет. Поэтому делал все с тройным усердием. Я переворачивал мясо каждую минуту и постоянно следил за жаром. А сейчас… сейчас почти что лето. Расслабился и подумал, что и так сойдет.
Они вместе засмеялись. А потом Николай взял ещё угли, разжег их по-зимнему и стал жарить с тем самым, выстраданным в стужу, сосредоточенным вниманием.
И, конечно же, шашлык вновь получился идеальным. Потому что главный секрет зимнего (да и любого) шашлыка оказался не в количестве угля или кислинке в маринаде. Он заключался в отношении к самому процессу приготовления шашлыка. В готовности сражаться за вкусное блюдо, невзирая на обстоятельства. И в умении ценить тепло — не только от углей, но и от семьи, собравшейся вокруг, вопреки морозу, лени и здравому смыслу, чтобы разделить один на всех горячий, дымный, совершенно безумный и бесконечно вкусный праздник жизни.
Так что если вам зимой захочется шашлыка — не отказывайте себе. Просто оденьтесь потеплее, купите побольше угля, сделайте маринад погуще и пригласите того, кто сначала скажет вам: «Да ты с ума сошел!» А потом вместе с вами убедится в том, что иногда самая гениальная идея пахнет дымом, специями и прекрасно сочетается с глинтвейном под падающий пушистый снег.