Он обладал незаурядным мышлением, вкусом, стремлением к справедливости и благородством поступков. Именно эти его лучшие качества проявились в бытность его наставником членов царской фамилии. И хотя его отношения со двором можно назвать противоречивыми, Жуковский сделал все для того, чтобы царские особы развились душевно и восприняли лучшие идеи просвещения на благо России.
Всего Жуковский был наставником царской семьи около 24 лет (с 1817 по 1841 год). В разное время он служил чтецом у императрицы Марии Феодоровны, обучал Александру Феодоровну (прусскую принцессу Фредерику Луизу Шарлотту, после брака с Николаем Павловичем в 1817 году — великую княгиню) и великого князя Александра Николаевича. Позже длительное время переписывался с великим князем Михаилом Павловичем и великим князем Константином Николаевичем.
В этой статье хотелось бы затронуть путешествие, которое Жуковский предпринял в качестве наставника императора Александра II со 2 мая по 17 декабря 1837 года и которое называл «Венчание с Россией».
Это путешествие изначально имело официальное название «Всенародное обручение с Россией». Оно призвано было стать завершающим этапом образования наследника престола и познакомить его с Россией, которой ему предстояло управлять. За это время цесаревич и его свита посетили около 30 губерний, включая Черноземье, Поволжье, Крым, Причерноморье и Западную Сибирь. Самой удаленной точкой стал Тобольск.
Всего в поездку отправилось около 30 человек: приблизительно 15−20 человек свиты, в которой главнейшие роли играли
Сам Жуковский в свите приближенных лиц занимал четвертое место. Во многом это было связано с некоторыми недоразумениями и иногда незаслуженно пренебрежительным отношением, которое описано им в том числе в его путевом дневнике. Тем не менее Жуковский на своем месте наставника делал многое, чтобы цесаревич получил максимальную пользу от этой поездки.
Уже в мае 1837 года он писал в письме императрице Александре Феодоровне:
«Я не жду от нашего путешествия большой жатвы практических сведений о России… главная польза этого путешествия — нравственная, та именно, которую только теперь он может приобресть: польза глубокого неизгладимого впечатления».
При этом путешествие состояло не только из торжественных встреч с высокопоставленными чиновниками. Во время поездки они вместе с Александром Николаевичем также посещали фабрики, казенные учебные заведения, больницы, приюты, тюрьмы.
Посещая разные города и местности, Жуковский конспективно записывал те моменты и наблюдения, которые могли иметь воспитательное значение. Но даже и он отмечал, что путешествие все-таки шло слишком быстро.
Наряду с праздничными картинами и все усиливавшимся по мере путешествия обожанием русского народа, путешественникам приходилось видеть и картины безрадостные. Так, 5 июня при переезде из Тюмени в Курган колесом экипажа цесаревича Александра Николаевича придавило женщину. Жуковский отстал от кортежа, чтобы позаботиться о враче, и оставил на ее лечение 200 рублей. Однако такие эпизоды не могли вселять ничего кроме тревоги.
Сильное впечатление на всех также произвело столпотворение в Калязине. Об этом великий князь Александр Николаевич позже писал отцу:
«Нигде народ меня не встречал с таким остервенением от радости, они отпрягали от нас лошадей, мы принуждены были сесть в дрожки исправника, мою лошадь понесли было, потом при переправе на пароме столько набралось народу, что он было стал погружаться в воду, так что я точно Бога благодарил, как выбрался из этого ужасного Калязина».
Эти эпизоды невольно оставляли тяжелое впечатление посреди торжеств принимающей новое царствование России…
Историки сходятся во мнении, что все эти события повлияли на решение Жуковского взять отставку, не дожидаясь конца путешествия. Но основное значение здесь имело посещением ими мест ссылки декабристов в городах Тобольске, Кургане и Златоусте. Несмотря на то, что их положение вызвало живое сочувствие наследника цесаревича и посредством писем Николаю I каторжным были сделаны некоторые послабления, амнистии добиться не удалось.
После этого Жуковский на своем месте оставаться более не мог. 22 июня 1837 года он пишет ходатайственную просьбу о предоставлении ему отпуска и в начале августа, не участвуя в торжественных военных смотрах, уезжает в Крым, Одессу и Киев. Огромное значение здесь имело желание специально посетить пушкинские места и отдать дань памяти другу-поэту, погибшему на дуэли.
Подводя итог, можно сказать, что несмотря на все это, поездка эта имела огромное положительное нравственное влияние на будущего наследника престола. В частности, он писал к отцу:
«Видя землю Русскую теперь изблизи, более и более привязываюсь к ней, считаю себя счастливым, что Богом предназначен всю жизнь свою ей посвятить».
Имела она значение и для Жуковского. Помимо кратких, но емких путевых заметок, создающих впечатление о России того времени, он очень много рисовал как на протяжении общего пути со свитой и наследником, так и в отдельном своем путешествии. Сохранились интересные графические серии рисунков Воронежа, Саратова, карандашный рисунок «Киев. Вид Лавры из-за Днепра», а также сделанная им позже на основе графических рисунков удивительно тонкая акварель «Крым. Георгиевский монастырь».
Возвращение в Петербург было сильно омрачено из-за пожара, произошедшего 17 декабря 1837 года в Зимнем дворце. Позже Жуковский написал записку об этом событии, которая при его жизни не была опубликована.
Последующие отношения Жуковского с царским двором характеризовались хотя и постепенным, но довольно сильным охлаждением, итогом которого стала его отставка в 1841 году, отъезд в Европу и женитьба на Елизавете Рейтерн.
Несомненно, что поездка стала катализатором уже сложившихся к этому периоду противоречий. Но можно с уверенностью сказать, что действия Жуковского на посту наставника царской семьи все-таки принесли большую пользу Отечеству. И это мы видим, в том числе вспоминая путешествие, которое он, возлагая столько надежд, назвал тонким и романтическим названием «Венчание с Россией» и которое во многом и стало таким благодаря просто присутствию в свите выдающегося поэта и педагога Василия Андреевича Жуковского.