Ниже — выписка из книги, без которой не может обойтись ни один уважающий себя путешественник, то есть справочника-путеводителя:
На набережной возле Музея мирового океана находится скамья, а на ней — шляпа, трость и подписанный лист бумаги, будто бы позабытые здесь когда-то Иммануилом Кантом. Известно, что философ часто обходил Кёнигсберг полюбившимися маршрутами — так он укреплял здоровье. Ему нравилось приходить в порт и наблюдать за кораблями.
Скамья эта — начальная или, не исключено, конечная точка недавно открытого пешеходного маршрута, так называемой «Философской тропы», созданного к 300-летию со дня рождения философа. Конечным же (или начальным?) пунктом маршрута являются Фридрихсбургские ворота.
Маршрут этой тропы проходит через остров Кнайпхоф, теперь носящий имя Канта. Единственное сохранившееся там (и, разумеется, реконструированное) здание — это Кафедральный собор, у восточного фасада которого находится могила философа.
В старые времена Кнайпхоф являлся центральным районом города. Именно здесь были расположены административные здания университета, студентом, а позднее и преподавателем которого являлся Кант; одно время он и сам арендовал квартиру в доме, расположенном на острове, неподалеку от университета.
Ум и хитрость
Хитрость — образ мыслей очень ограниченных людей, и очень отличается от ума, на который внешне походит.
Кант и Маркс
В каждой естественной науке заключено столько истины, сколько в ней есть математики.
Реклама
Эта фраза показалась мне знакомой. Порывшись в архивах, я нашел следующий абзац:
По словам зятя Карла Маркса Поля Лафарга, его тесть считал, что «наука только тогда достигает совершенства, когда ей удается пользоваться математикой».
Получается, что Карл Маркс просто цитировал, несколько переиначив, мысль великого философа?
Мужское и женское
Мужчина ревнует, когда любит; женщина — даже когда не любит, потому что поклонники, завоеванные другими женщинами, исчезают из круга её поклонников.
При всем уважении к философу, с этим суждением можно поспорить. У мужчины, который не любит, тоже есть немало причин для ревности, и одна из них — это присущий большинству из представителей сильного пола инстинкт собственника.
Женщины даже мужской пол делают более утончённым.
Читаем биографию философа:
Женщины не играли в жизни Канта той роли, которая выпала им, например, в жизни и творчестве его младшего современника Гёте. Он остался холостяком. Впрочем, у философов это не было редкостью: Платон, Декарт, Гоббс, Локк, Лейбниц, Юм не знали супружеских уз. Психоаналитики объясняют безбрачие Канта культом матери, затормозившим другие женские привязанности. Сам философ смотрел на дело иначе: «Когда мне могла понадобиться женщина, я не был в состоянии ее прокормить, а когда я был в состоянии ее прокормить, она уже не могла мне понадобиться». Если это признание сопоставить с другим — «мужчина не может испытывать удовольствие от жизни без женщины, а женщина не может удовлетворять свои потребности помимо мужчины», станет ясным, что безбрачие было вынужденным и в зрелые годы радости не принесло.
Реклама
Как бы то ни было, женоненавистником Кант не был и с удовольствием общался с представительницами прекрасного пола.
Мне кажется, что всякий муж предпочитает хорошее блюдо без музыки музыке без хорошего блюда.
Как тут не вспомнить знаменитую поговорку «путь к сердцу мужчины ведет через желудок»? Пишут, что Кант любил вкусно поесть, понимал толк в приготовлении пищи и был не прочь порассуждать на эту тему. Один из хорошо знавших его людей даже уверял, что философ намеревался написать «Критику кулинарного искусства». Любимым его блюдом была свежевыловленная треска — благо в городе, расположенном на берегу Балтийского моря, со свежей рыбой проблем не было.
А вот еще одна мысль философа, которой я сразу же поставил лайк. Нет, два или три лайка сразу.
Не мыслям надобно учить, а мыслить.
Фраза, которую я бы отнес к разряду великих:
Есть такие заблуждения, которые нельзя опровергнуть. Надо сообщить заблуждающемуся уму такие знания, которые его просветят. Тогда заблуждения исчезнут сами собою.
Цели и средства
Не обращайся с другими как со средством для достижения твоих целей.
Мысль, входящая в противоречие с идеями отца современной политологии Никколо Макиавелли, и поэтому сначала я хотел добавить подзаголовок «Анти-Макиавелли», но вспомнил, что книгу с таким названием написал, еще в бытность принцем, король Пруссии Фридрих II. Приведем пару-тройку цитат из этого труда, известного гораздо меньше, чем незабвенный «Государь» заочного оппонента принца (не путать — прусского, а не датского) — флорентийца Макиавелли.
Государь, имеющий стремление возбудить у подданных страх по отношению к себе, будет властвовать над несчастными рабами.
Если какой государь желает снискать любовь народа и знати, то ему следует быть дружелюбным и благостным, имея при этом достаточно сил для того, чтобы нести на себе бремя правления.
Должность государя подобна всем остальным. В каком бы человек ни состоял звании, если он несправедлив, то он никак не сможет обрести доверие других людей.
Стоит обратить внимание на то, что писал это Фридрих, во-первых, под влиянием Вольтера, а во-вторых, будучи наследником, принцем, а не королем. И есть серьезные основания думать, что, взойдя на престол, он мог существенно изменить свои взгляды и на окружающий мир, и на идеи
Русские писатели, такие как Лев Толстой, Михаил Булгаков и Михаил Зощенко, да и многие другие, испытывали неподдельный интерес к творчеству и самой личности Иммануила Канта.
Вспомним булгаковский роман «Мастер и Маргарита», на первых страницах которого происходит беседа Воланда с Берлиозом (место действия — московские Патриаршие пруды).
— Увы! — с сожалением ответил Берлиоз, — ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив. Ведь согласитесь, что в области разума никакого доказательства существования бога быть не может.
— Браво! — вскричал иностранец, — браво! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство!Реклама
— Доказательство Канта, — тонко улыбнувшись, возразил образованный редактор, — так же неубедительно. И недаром Шиллер говорил, что кантовские рассуждения по этому вопросу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над этим доказательством.
А вот это — знаменитый «категорический императив» Канта:
Поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы быть всеобщим законом.
Императив неоднократно подвергался критике, и в этом нет ничего удивительного. Философа упрекали и в том, что он повторяет библейские догматы, и в том, что его тезис, несмотря на всю свою непреходящую гуманистическую ценность, неприменим к великому множеству жизненных ситуаций.
Что же, не будем с этим спорить. Конечно, ученый не был первым, кто выдвинул подобную идею, тем не менее его формулировка имела определенный элемент новизны, не говоря уже о том, что и само имя Канта, и логическое обоснование императива придало новую силу идее, высказанной еще древними мудрецами.
Что же касается конкретных деталей, то имеет смысл вспомнить ранее упомянутые нами различия между стратегией и тактикой. Философия занимается осмыслением фундаментальных, коренных проблем бытия, но не может решать за людей их повседневные жизненные проблемы (а жаль!).
Для иллюстрации — один анекдот, очень похожий на притчу (или притча, напоминающая анекдот):
Жили-были мыши, их обижали все, кто ни попадя. Пошли тогда мыши к мудрой сове и сказали ей:
— Сова, помоги советом. Все нас обижают: коты, лисы, люди с их мышеловками. Подскажи, что нам, мышам, делать?
Сова подумала-подумала и говорит:
— А давайте-ка поступим так: вы станьте ёжиками. У ёжиков острые иголки, поэтому их никто не обижает, и людям они нравятся.Реклама
Мыши обрадовались и помчались домой, в норку. Но тут одна мышка задумалась и сказала:
— Как же мы станем ёжиками? — и все побежали обратно, чтобы задать этот вопрос старой мудрой сове.
И ответила им сова:
— Ребята, вы меня ерундой не грузите. Я стратегией занимаюсь, а детали — это уже ваше дело.
Лишнее и необходимое
Чтобы сделать разумный выбор, надо прежде всего знать, без чего можно обойтись.
Кто отказался от излишеств, тот избавился от лишений.
Практически все крупные философы были сторонниками умеренности, самоограничения и отказа от излишеств: в древности — как Диоген, на деле, в более поздние времена — в большей степени на словах.
Ниже — пожалуй, самая известная среди широкой публики фраза великого философа. Подтверждением чего является тот факт, что на обзорной экскурсии по Калининграду наш экскурсовод процитировал именно ее.
Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне.
Для нашей аудитории могут представлять особый интерес еще два обстоятельства.
Первое заключается в том, что профессор Иммануил Кант был избран членом Петербургской академии в 1794 году и получил соответствующий диплом. Когда выяснилось, что в академических списках его почему-то нет, это весьма обеспокоило ученого. Выяснилось, что все дело было в неких бюрократических тонкостях, которые были легко улажены после того, как философ написал послание на адрес
Вторым фактом является временный переход Кенигсберга (Калининграда), где жил Кант, в российское подданство после того, как русская армия в ходе Семилетней войны разгромила войска прусского короля Фридриха II (напомним, среди прочего бывшего еще и автором «Анти-Макиавелли»).
«Кенигсберг присягал на верность императрице. Пастор зачитывал немецкий текст, присутствовавшие повторяли его, затем скрепляли клятву собственноручной подписью. Вместе с преподавателями университета принес присягу и доцент Кант, — писал биограф Канта. — Как все, он обязался «быть верным и покорным всесветлейшей и великодержавнейшей императрице всех россиян Елизавете Петровне etc., etc. и ее величества высокому престолонаследнику его императорскому высочеству великому князю Петру Федоровичу, с внутренним удовольствием поддерживать их высокие интересы, не только своевременно сообщать обо всем, что направлено против них, но и всеми способами этому препятствовать… Прусский одноглавый орел уступил место на городских воротах и в учреждениях русскому двуглавому. В богатых домах появились портреты Елизаветы Петровны».
Реклама
А вот что пишет об этом событии немецкий источник:
«Генерал Фермор (русский наместник… впрочем, не исключено, что это был какой-то другой русский генерал) пресекал все нарушения установленного порядка, грабителей расстреливал. Регулярно посещал он вместе со своими офицерами — среди них было много прибалтов — университет, официальные церемонии в актовом зале и лекции Канта, который тогда был приват-доцентом. Кант частным образом читал для русских офицеров лекции по математике, фортификации, военному строительству и пиротехнике. Русская императрица хотела показать себя с лучшей стороны, поэтому управление было поручено гуманным и справедливым офицерам. Фермор ввел новые для здешних нравов порядки — устраивались праздничные обеды с деликатесами русско-французской кухни, балы, маскарады, в которых и молодой Кант принимал деятельное участие».
Реклама
В те патриархальные времена каждый занимался своим делом, и воевали по-преимуществу военные. Для приват-доцента (если я не ошибаюсь, Кант занимал тогда именно эту должность), человека сугубо гражданского, после смены власти в повседневной жизни мало что изменилось.
Университет не прерывал занятий. Кант продолжал читать свои курсы, к обычным прибавились занятия с русскими офицерами. Кант действительно читал и фортификацию, и пиротехнику. Среди его слушателей могли оказаться Григорий Орлов, будущий екатерининский вельможа, раненный под Цорндорфом и находившийся в Кенигсберге на излечении, и Александр Васильевич Суворов, тогда подполковник, навещавший в прусской столице (достоверной информации об этом нет) своего отца генерала
РекламаВ. И. Суворова , который сменил Корфа на губернаторском посту.
Пруссия находилась на грани краха, однако в этот момент умерла императрица Елизавета Петровна, и престол занял Петр III, большой поклонник Фридриха. Россия вышла из войны, заключив союз с Пруссией.
Судя по всему, какое-то время русские власти сами не могли решить, что им делать с завоеванными территориями, тем более что злосчастный Петр III был низложен и убит, и к власти пришла его жена — Екатерина II. В конечном итоге союз с Фридрихом был расторгнут, однако Восточную Пруссию решили возвратить пруссакам, и, как следствие, приват-доцент и библиотекарь Кант опять стал подданным прусского короля.
И напоследок — еще один факт, который возбудил мое
Сначала я не смог определиться, как отнестись к этому названию. Являлось ли оно вульгаризацией имени великого философа, или, наоборот, пропагандой его творческого наследия среди широких народных масс?
Так ничего и не решив, я сделал попытку прислушаться к своему внутреннему голосу, но тот молчал. Что же, будем надеяться, что пусть не сейчас, но когда-нибудь в будущем (возможно, и не столь далеком) посетители «Кант-маркетов» будут выходить из магазинов не только с бутылками пива и ломтями колбасы, но и с томиками «Критики чистого разума» в руках. И стало быть, и философия, и пресловутые «вещи в себе» обратятся в «вещи для всех и каждого».