Обычно окажешься на нем — и каждый раз вспоминается по крупицам всё интересное, что происходило на вокзале или рядом с ним в 70-е годы, во времена моей юности.
Несмотря на грязь, обилие бомжей и жуткую криминальную атмосферу, это был своеобразный центр ночной жизни столицы. Помнится, только в аэропорту Домодедово, да ещё здесь находился круглосуточно работающий ресторан. Он так и назывался «Казанский вокзал». Причём ресторан справедливо славился действительно отличной кухней.
В студенческое время ходить по таким местам было финансово затруднительно, но сама мысль о такой возможности всегда грела душу. Ночная публика здесь бывала соответствующая. Обычно это были теневые воротилы, валютчики, фарцовщики, карточные шулеры, проститутки и прочие представители криминального мира. Это достойное общество бывало слегка разбавлено небольшими порциями случайных пассажиров, приблатнённых компаний, студентов после шабашки или стипендии, да и просто некоторых искателей ночных приключений. Вот где можно было бы разгуляться пишущему перу на серию статей, а может, даже и целый роман!
На самом вокзале и при нём всегда были устоявшиеся группы и кланы со своими негласными правилами, нарушать которые было нежелательно, а иногда просто опасно.
Например, таксисты и частники-бомбилы. Цены здесь всегда держались монопольные. Снижать их не позволялось никому, поэтому чужаки безжалостно изгонялись различными способами. Окормлять вышедших с перронов на «Площадь трёх вокзалов» дозволено было только представителям одного-двух прикормленных таксопарков и членам своеобразного негласного «профсоюза» частников.
Изворотливое и жадное до денег бывало это племя привокзальных таксистов и бомбил. Это вовсе не анекдот, когда пассажира, первый раз очутившегося в столице и по незнанию попросившего таксиста отвезти его с Казанского на Ленинградский или Ярославский вокзалы, находившиеся через площадь в прямой видимости в ста метрах, катали часа два-три по городу. Привозили потом на эту же площадь, но уже с другой стороны, у нужного вокзала — и путешествие тому пассажиру вместо бесплатной пятиминутной пешей прогулки обходилось в 5−6 полноценных советских рублей. Причём всё было «честно, по счётчику».
И ещё многими всякими хитростями, включая ночную торговлю спиртным и прочими проделками, помощь в оказании сомнительных услуг, славились тогда привокзальные таксисты.
Или вокзальные воры. Понятно, что встречались здесь всяческие типы, иной раз по одному только внешнему виду и бегающим глазкам сразу была видна их принадлежность к воровскому сословию, тут и взгляда Чезаре Ломброзо не нужно было. Но иногда бывали интересные и забавные персонажи.
Как-то я уезжал в командировку и стоял на перроне, ожидая поезда. С вредными привычками я тогда ещё не завязал, поэтому закурил, а тяжелый портфель с приборами и двумя образцами электродвигателей поставил в ногах на пол. Портфель у меня был славный, вместительный, как хороший чемодан. Ещё дембельский. Расставаться с ним никак не получалось, всё же какая-никакая память.
Не прошло и секунды, как что-то заставило меня обернуться. Портфель стоял уже метрах в пяти от меня, у ног какого-то довольно прилично одетого молодого человека. Поправляя модную, редкую тогда водолазку, выбившуюся из-под элегантного пиджака, парень недоуменно, но с нескрываемым интересом спросил у меня, подошедшего:
— У тебя кирпичи, что ли, там, а?
На его невинном лице, окруженном есенинскими кудрями, блуждала обескураживающая улыбка. Грех было не улыбнуться ему в ответ и не ответить в его же тоне: мол, чем его железяки-то не устраивают, а?
Или местные носильщики. Точно не знаю, как сейчас, а в 70-е годы это было полем деятельности и исключительной монополией выходцев из Татарстана.
Могли быть и редкие исключения, но необходимо было выполнить ряд условий, в том числе «выкупить» у бригадира багажную тележку с уточнением своих конкретных прав и обязанностей. Сумма взноса варьировалась в районе от 350 до 500 рублей. В те времена это была огромная сумма. Правда, эти деньги и относительно легко отбивались уже в первый месяц работы. Такое это было доходное место.
Тайную жизнь Казанского вокзала мне как-то удалось немного увидеть в студенческие годы. Я тогда учился в Московском инженерно-физическом институте и летом 1972-го остался в городе, в общаге. Надо было пересдавать «хвост» по математическому анализу, да и денег подзаработать было бы неплохо.
В то жуткое лето, когда в десяти шагах ничего не было видно из-за смога от торфяных пожаров под Шатурой, я устроился работать грузчиком-экспедитором Комбината питания при зрелищных предприятиях. А мой закадычный институтский друг Володя Гетман умудрился в то лето устроиться на Казанский вокзал в камеру хранения. После работы в общаге мы делились с ним свежими впечатлениями и приобретённым жизненным опытом.
Теперь камера хранения состоит из автоматических ячеек, а раньше этот коридор в самом начале был перегорожен металлической сеткой с окошечком, за которым начиналось царство приёмщика. Это было своеобразное золотое дно с точки зрения левых доходов, почти как у носильщиков. У тех никакой отчётности не существовало в принципе, они обязаны были сдавать план бригадиру, остальное уходило непосредственно в их карманы. В камере хранения всё было посложнее, потому что приёмка багажа и оплата мест шла через платёжные автоматы с выдачей чека.
Но помимо жульничества с негабаритным грузом, существовала ещё и определённая хитрость. Через какое-то время после начала смены приёмщик под видом перерыва в электроснабжении отключал автоматы. После этого он собственноручно начинал принимать деньги, выдавая вместо квитанций по несколько раз одни и те же первоначально отпечатанные автоматами чеки. По этим чекам он потом и отчитывался, а львиная доля денег уходила в карман приёмщику.
Уловка эта была сомнительной и, в отличие от тех же носильщиков, помимо необходимости делиться со всяческими местными проверяющими, можно было легко напороться на рейд с контрольной закупкой ОБХСС, а это уже был потенциальный уголовный срок. Вовка тогда продержался всё лето не битым и довольным «в полном шоколаде» и жалел только о том, что осень так быстро наступила.
Это совсем малая часть впечатлений от наблюдения скрытой жизни Казанского вокзала того времени изнутри. Но ведь жизнь кипела и вокруг вокзала…
Продолжение следует…