Едва войдя в квартиру, Нар радостно провозгласил:
— Мануш! Поздравь меня! Я — старший научный сотрудник лаборатории вулканологии.
— Сейчас! Вот только допишу последнюю букву, — послышался женский голос.
— Что ты там пишешь, дорогая? — спросил Нар, заходя на кухню.
— Поздравление, — ответила Манушак (с армянского — фиалка), ставя на стол шоколадный торт с надписью: «Поздравляю!»
— Мой любимый, домашний, весь шоколадный! — воскликнул Нар, обнимая жену. — Как ты узнала, что меня приняли?
— Иначе не могло быть, — ответила Манушак. — И в честь этого предлагаю поехать на выходных в Гарни. Сходим к базальтовым колоннам — в апреле они не молчат.
— Согласен! — сказал Нар.
…В субботу с восходом солнца Нар и Манушак выехали в Гарни.
— Сегодня ветер рано проснулся, смотри, как озорничает — лепестками миндаля и абрикоса играет: собирает их в охапку, поднимает, потом разбрасывает, устилая дорогу бело-розовыми коврами. А персики только-только начали наряжаться в ярко-розовые шали, — Манушак не могла молчать, глядя на весеннее буйство природы.
Вскоре показались первые домики Гарни, окружённые цветущими деревьями, под которыми синели островки мускариков и пролесок. Разноцветные примулы кивали нежными головками в такт ветерку.
Нар припарковался невдалеке от едва заметной тропы, ведущей в Гарнийское ущелье. В детстве с этого места он и его команда поселковых ребятишек начинали свои путешествия по плато, на котором раскинулся заповедник. Когда же появлялась охрана, детвора моментально скрывалась в зарослях можжевельника и спускалась в ущелье.
Нар и Манушак, минуя плато, отыскали свою тропу и направились к базальтовым колоннам. Ветер усиливался и гнал в ущелье тёмно-серые тучи.
— Сегодня колонны точно не будут молчать, — заметил Нар, всматриваясь в небо.
— Замечательно! — отозвалась Манушак. — А ведь в детстве я боялась голоса базальтовых колонн. Впервые его услышала во время урагана и очень испугалась. Тогда я решила, что среди камней живёт огромный и страшный великан…
Манушак засмотрелась на склоны ущелья: ярко-жёлтые примулы оживляли островки синих пролесок и мускариков. С плато на путников планировали осыпающиеся лепестки дикого миндаля. Молодые листочки тополей что-то невнятно шелестели — своё, детское.
Река Азат, досыта напившись талых вод, пенилась, клокотала и неслась по каменистому руслу, переворачивая на своём пути донные камни.
Неожиданно ветер, обернувшись ураганом, с разбегу врезался в базальтовые колонны, заполонил все расщелины и на миг притих. А затем с новой силой вырвался наружу, оглашая ущелье диким воем. Казалось, гигантский зверь, не находя выхода, мечется и рвётся в каменной клетке.
Колонны заколыхались, задвигались. Они словно расплывались по ущелью, становясь чем-то туманным, почти невидимым. Послышались рокочущие звуки, складывающиеся в слова: «Что ты хочешь, человек?»
Манушак застыла на месте. Её глаза лихорадочно заблестели, лицо побледнело, и она прошептала:
— Хочу увидеть, как жили здесь люди тысячи лет назад.
И вдруг наступила тишина. В следующее мгновение женщина очутилась невдалеке от древнего поселения, что раскинулось у подножия Арагаца. Взрослые занимались обыденными делами, ребятишки без устали носились между хижинами.
Чуть дальше, возле источника, несколько мужчин устанавливали камень с волнистыми линиями, похожими на сбегающие струи воды.
Один мальчуган подбежал к Манушак и спросил:
— Какое у тебя имя?
Женщина улыбнулась и ответила:
— Манушак.
Ребёнок расплылся в улыбке:
— Значит ты цветок! Давай играть, — предложил он, хватая её за руку и увлекая за собой.
Вдруг подбежал мужчина, встал между ними, схватил женщину за руки и крикнул:
— Кто ты такая? Не трогай моего сына!
Сбежались люди. Они с испугом и удивлением начали рассматривать незнакомку, потом наперебой заговорили: одни задавали ей вопросы, другие гнали прочь.
В это время к толпе подошёл старик. Величавое спокойствие и уверенность чувствовались в его облике. Люди замолчали, а ребятишки разбежались по своим детским делам.
Подойдя к женщине, он пристально посмотрел на неё и спросил:
— Откуда у тебя каменная капля?
Манушак замешкалась, потом ответила:
— Нашла в горах.
— Такой амулет человек не находит — его дарят достойному, — сказал старик, выжидающе глядя на женщину.
Тогда она пояснила:
— В горах была сильная гроза, мне почудилось, как из дождевого потока кто-то появился. Потом я наклонилась и подняла кусок базальта в форме капли. Дома муж просверлил в нём отверстие, отшлифовал. С тех пор я всегда ношу его на шее.
Казалось, старик был удовлетворён ответом.
Женщина осмелела и спросила:
— А что означает этот амулет?
Старик сказал:
— Каменная капля помогает видеть и слышать. Кто умеет видеть и слышать — тот познаёт мир. А познавший мир начинает понимать жизнь.
…Манушак стояла, отрешённо глядя на мужа, словно ещё находилась там, в другом мире.
Нар, взглянув на неё, испугался и, крепко схватив её руки, спросил:
— Что с тобой, дорогая? Тебе страшно?
Женщина отскочила от него и крикнула:
— Не смей меня трогать! У меня есть Нар, только он смеет прикасаться ко мне.
Мужчина был в замешательстве, не знал, что предпринять. Прошла минута, другая…
И вдруг наступила тишина. Ураган унёсся так же внезапно, как и появился. Весенний ветерок легонько ворошил волосы женщины, а лепестки миндаля укрывали их розовой вуалью.
Манушак очнулась, лицо её порозовело, она улыбнулась и произнесла:
— Дорогой, я очень устала, поедем домой, по дороге расскажу тебе удивительную историю.
Выехав из посёлка на ереванскую трассу, Нар сказал:
— Мануш, а теперь расскажи, что с тобой произошло. Я очень волновался.
Женщина неторопливо, словно сама не веря в то, что пережила, поведала мужу о своём посещении древнего поселения людей.
— Я и сама не знаю, что это было — видение, воображение или галлюцинации, — задумчиво произнесла Манушак.
— Неудивительно, что ты такое увидела. С твоим воображением чего только не увидишь. Недаром ты сказки пишешь такие, что зачитаешься, — сказал Нар.
— Знаешь, я теперь уверена, что вишапакары (дракон-камень, датируется 1−2 тысячелетиями до нашей эры) получили такое название по ошибке. Изначально эти каменные изваяния с изображением рыб, шкур быков, волнистых линий не имели никакого отношения к драконам, — твёрдо заключила Манушак.
— Я тоже в этом уверен, — поддержал её Нар. — Специалисты поднимают этот вопрос, но письменных источников нет, и доказать это научно пока невозможно.
Манушак некоторое время смотрела в окно на убегающую дорогу, на летящие над асфальтом лепестки миндаля — она была ещё и там, в древности, и здесь, в современном мире.
— А знаешь, что меня поразило больше всего? — наконец тихо произнесла она. — Те люди знали так мало по сравнению с нами. Но, кажется, лучше понимали мир, в котором жили. Они не возвышали себя над природой, они жили в ладу с ней.
Манушак коснулась каменной капли на груди.
— Видеть и слышать окружающий мир — значит, не только замечать его. Видеть и слышать — значит, понимать, чувствовать природу, жить в гармонии с ней. А это и есть мудрость жизни, — сказала она.
— Согласен с тобой, — отозвался Нар.