Но её душа, как это водится у творческих натур, жаждала чего-то большего. Насте был нужен союзник. Мягкий, молчаливый и преданный.Так в ее жизни появился он. Кот по кличке Маффин.
Маффин был котом породистым, дорогим и осознающим это с того самого момента, как его впервые поднесли к зеркалу. Он был рэгдоллом. Его шерсть была цвета сливок, смешанных с дымкой, а лапки, уши и величественная мордочка — будто обмакнуты в шоколадный сироп. Но его главным украшением были глаза. Два огромных океана сапфирового цвета, в которых плавали целые галактики надменности и вселенской расслабленности.
Название породы «рэгдолл» переводится как «тряпичная кукла». И это было чистейшей правдой. Стоило Насте взять Маффина на руки, как он превращался в абсолютно расслабленную, безвольную массу меха и блаженства. Он обвисал у нее на руках, свешивался с коленей, словно струящийся
Но это была лишь одна сторона жизни Маффина. В остальное время он был не тряпичной куклой, а живой, хоть и чрезвычайно флегматичной, энциклопедией кошачьих претензий.
Маффин не мяукал. Он изрекал. Его «Мрр-ау?» было похоже на вежливый, но исполненный достоинства вопрос чопорного английского лорда:
— Прошу прощения, моя дорогая, но не соблаговолите ли вы приоткрыть эту дверь? Солнце светит под неверным углом, и это нарушает мой фэн-шуй.
Он не ел. Он дегустировал. Процесс его кормления аппетитно пахнущим дорогим паштетом напоминал священнодействие. Маффин приближался к миске, обнюхивал воздух, бросал на Настю взгляд, полным укора за недостаточную температуру подачи (в идеале должно быть ровно 22 градуса, комнатная температура), и лишь потом, с видом гурмана, пробующего трюфели в парижском ресторане, принимался за трапезу.
Однажды Настя купила ему обыкновенные витаминки в зоомагазине. Маффин подошел, понюхал, и… сморщился от оскорбления.
Его распорядок дня был высечен в граните.
- С 10.00 до 12.30 — утренний сон на кресле, обтянутом бежевым вельветом (только там ворс ложился правильно).
- С 12.30 до 13.00 — наблюдение за голубями на подоконнике с выражением легкой презрительной скуки.
- С 13.00 до 17.00 — основной, стратегический сон. Место определялось ежедневно по сложному алгоритму, учитывающему положение солнца, влажность воздуха и степень свежести постельного белья.
Настя обожала своего кота. Она постоянно снимала Маффина и выкладывала его фото и видеоролики с ним в социальные сети. Кот на них лежал в различных состояниях тряпичности, а подписчики хохотали до слез.
Настя читала вслух Маффину свои тексты, и он внимательно её слушал, повернув одно ухо, как будто решал, достойны ли они его внимания.
Кот был для Насти музой, антистрессом и живой дизайнерской подушкой.
Но однажды в их идеальный мирок ворвался хаос. Его звали Бублик.
Бублик был существом, состоящим из равных частей энергии, любопытства и счастья. Двортерьер неопределенного окраса и происхождения, которого Настя приютила на время, пока его хозяйка, её подруга, была в отъезде. Бублик ворвался в Настину квартиру, как ураган, пахнущий шерстью и радостью. Он тявкал. Он вилял хвостом с такой силой, что сметал с журнального столика всё, что на нем лежало. Он обожал всех и сразу.
Маффин, в тот момент возлежавший на своем вельветовом троне в позе спящего льва, открыл один сапфировый глаз. В его взгляде не было ни страха, ни злобы. Была лишь бездонная, вселенская катастрофа. Представьте себе короля, к которому в спальню вдруг ворвался шумный, прыгающий от радости викинг.
Первая встреча была тактическим отступлением Маффина. Не спеша, не выражая никаких эмоций, он сполз с кресла и неторопливой, величественной походкой направился в спальню, под кровать. Это был не побег. Это было отбытие в загородную резиденцию в связи с чрезвычайными обстоятельствами.
Бублик же воспринял кота как новую, самую лучшую в мире игрушку. Он пытался с ним играть. Он приносил Маффину мячик, тыкал в него мокрым носом, призывно лаял. В ответ Бублик получал лишь ледяной, безмолвный взгляд из-под кровати, который можно было перевести как:
— Твое существование нарушает мой личный суверенитет и сразу все статьи международного кошачьего права.
Жизнь Насти превратилась в комедию положений. Она разрывалась между восторженным, вечно голодным Бубликом и оскорбленным, объявившим голодовку Маффином.
Продолжение следует…