Двойное имя — это не блажь, а отражение двойственной натуры птицы. С одной стороны — Гастон, потомок гордых французских брекелей, с аристократическим профилем и иссиня-черным оперением с жемчужной россыпью. А с другой стороны — просто Петя, деревенский забияка и балагур, каким его знали в глубинке, откуда его и привезли на Сенной рынок большого города.
Его новыми хозяевами стала семья: папа Алексей, мама Светлана и их девятилетний сын Матвей. Алексей и Светлана были людьми прогрессивными. Решив, что большому городу не хватает эко-стиля, они приобрели на птичьем рынке не абы кого, а красавца-петуха и пару курочек-пеструшек. Идея была проста: свежие яйца к завтраку, эстетическое удовольствие от вида красивых птиц и привитие сыну чувства ответственности.
Идея, как вскоре оказалось, была катастрофической. Она не учитывала самого главного — характера Гастона-Пети.
Дело было в том, что петух воспринял переезд в спальный район большого города не как повышение, а как вызов. Его предки будили французские деревни, а он, наследник их славы, будет будить целый спальный район большого города! Его пернатая душа, в которой боролись гены аристократа и деревенского хулигана, требовала простора.
Пернатых питомцев разместили в свободной маленькой комнате. И вот рано-рано утром, когда ещё только начинался рассвет, Гастон-Петя увидел в приоткрытой балконной двери небольшой лаз размером для цыпленка. Но разве размер имеет значение для деревенского любителя приключений? Так, благодаря невероятной гибкости и решимости, Гастон-Петя совершил побег.
Утро нового дня для жителей многоквартирного дома началось не с будильника, а с чего-то более фундаментального:
— Ку-ка-ре-кууу!
Звук, похожий на раскат грома, прорезал предрассветную тишину. Он был настолько громким, плотным и властным, что казалось, завибрировали стекла в окнах домов.
Пенсионерка Анна Петровна, которая всегда спала очень чутко, села на кровати.
— Толя, — толкнула она в бок храпящего супруга. — Это что за звук? Дежурить пошли? Так вроде отслужили уже…
Анатолий Степанович, отставной военный, протер глаза и с привычкой бывалого командира скомандовал:
— Вольно!
Но звук повторился, ещё ближе и наглее.
Молодая супружеская пара Таня и Андрей, программисты, работавшие допоздна, услышали крик сквозь сон.
— Андрюш, — прошептала Таня, — у тебя новый рингтон? Зловещий…
— Нет, это, кажется, соседи сверху опять кино смотрят…
Но настоящий хаос творился в квартире Алексея и Светланы. Матвей первым обнаружил пропажу и влетел в спальню родителей с криком:
— Папа! Мама! Гастон сбежал! И он… он поёт во дворе!
Алексей, подбежав к окну, увидел то, что повергло его в ужас. Его породистый питомец, гордость семьи, стоял на капоте припаркованного соседского «Мерседеса», выгнув шею, и, словно оперный певец, выводил свою руладу на весь микрорайон. Рядом уже собиралась небольшая группа ранних собачников, снимавших происходящее на телефоны.
Так началась трехдневная эпопея Гастона-Пети.
Первый день был настоящей феерией. Гастон-Петя не просто будил округу. Он установил новый режим дня. Его первое «ку-ка-ре-ку» раздалось ровно в половине пятого утра, с точностью до секунды. Затем последовал второй заход в семь часов утра — для тех, кто перевел будильник. И далее — в случайное время, видимо, для того, чтобы поддержать боевой дух населения в тонусе.
Он был не просто петухом. Он был дирижером утренней суеты. Его крик стал отправной точкой для всего:
— Опять этот Гастон, — ворчала Анна Петровна, заваривая чай. — Никак не угомонится. Всех перебудил.
— Слышишь? Петя опять поёт, — шептал Андрей на ушко Тане. — Пора на работу, а то проспим.
Птица вела себя во дворе как настоящий король района. Он расхаживал по детской площадке, заглядывал в открытые подвалы и даже зашел в местную парикмахерскую, чем вызвал легкий переполох среди клиенток.
При этом петух был совершенно неуловим. Алексей и Светлана, вооружившись сачком для бабочек и одеялом, весь день пытались его поймать, но Гастон-Петя лишь презрительно фыркал и с достоинством удалялся за ближайший мусорный бак.
На второй день началась паника. Эйфория сменилась раздражением. В домовом чате закипели страсти.
«Дорогие соседи! Кто является хозяином пернатого певца? У меня ребенок постоянно плачет от его серенад».
«А мне нравится! Натуральный будильник! Просыпаюсь бодрым и веселым».
«Это издевательство! Я работаю в ночную смену и уже второй день не могу днем нормально уснуть».
«А вы видели, как он напал на почтальона Люду? Он отобрал у неё газету и стал её клевать! Предлагаю объявить его персоной нон грата».
Реклама
Гастон-Петя тем временем осваивал новые территории. Он был замечен на балконе пятого этажа (так и осталось загадкой, как он туда попал), где пообщался с попугаем Кешей. Попугай, увидев петуха, впервые в жизни произнес нечто нецензурное (также осталось загадкой, где он это услышал). Хозяева попугая были очень недовольны.
Алексей, чувствуя нарастающее общественное давление, стал слышать в каждом «ку-ка-ре-ку» личное оскорбление. Он разработал сложный план поимки с приманкой в виде зерна и клеткой-ловушкой. Но его план с треском провалился. Гастон-Петя съел зерно, в клетку зашла соседская кошка Мурка, которую потом полдня не могли оттуда выманить, а сам виновник торжества устроил победный концерт на крыше гаража.
И, наконец, третий день стал легендой. К третьему дню Гастон-Петя превратился в местную знаменитость.
О нём написали все электронные СМИ. Журналисты прозвали Гастона-Петю «Живым будильником». Дети рисовали петуха на асфальте. У него появились даже сторонники, которые утверждали, что с его появлением стали лучше цвести петуньи на балконе и просыпаться стало легче.
Но чаша терпения лопнула, когда Гастон-Петя, видимо, вдохновленный славой, решил провести утренний концерт прямо на крыше автомобиля местного участкового, уважаемого Александра Ивановича. Тот как раз допивал утренний кофе, глядя на улицу из окна своей квартиры. Так он увидел, как его служебная «Лада» проседает под тяжелой птицей.
Александр Иванович был человеком действия. Он не стал устраивать погоню. Выйдя на улицу, Александр Иванович снял фуражку, вздохнул и, глядя на петуха, который уже набрал в легкие воздух, произнес спокойным, но таким металлическим тоном, каким, наверное, разговаривал с нарушителями общественного порядка:
— Гражданин петух! Предлагаю спуститься и проследовать за мной для выяснения сложившихся обстоятельств. В противном случае буду вынужден применить… резиновую курочку.
Он достал из кармана резиновую игрушку-пищалку в виде курицы, купленную накануне для своей внучки, и сжал её. Раздался жалкий звук: «Пииип».
Что-то дрогнуло в гордом сердце Гастона-Пети. Возможно, это был голос крови простого деревенского Пети, который признал в фуражке и строгом взгляде высшую силу легендарного участкового милиционера Анискина. А возможно, он просто устал от двухдневного марафона и нашел пищащую курочку очаровательной.
Он спустился с крыши машины, подошел к Александру Ивановичу и… легонько клюнул предложенную игрушку. В этот момент из-за кустов выскочил Алексей с тем самым одеялом. На этот раз всё получилось. Гастон-Петя был пойман.
Ликованию в чате не было предела. Спальный район большого города снова погрузился в привычную тишину, нарушаемую лишь гулом машин и редким лаем собак. Гастона-Петю не наказали. Как объяснил Матвей:
— Он же не виноват. Петя просто хотел, чтобы все проснулись и увидели, какой он красивый.
Петуха с курочками поселили во дворе в утепленном и укрепленном соседском сарае с двойным замком. А вся эта история получила неожиданное продолжение.
Через месяц на местном празднике проводили конкурс «Самый необычный житель района». Победил, разумеется, Гастон-Петя. Ему вручили медаль из морковки и звание «Символ бодрости».
С тех пор прошло полгода. Гастон-Петя больше никуда не сбегал. Но иногда ранним утром, если прислушаться, из сарая доносилось не просто громкое «ку-ка-ре-ку», а нечто гордое, протяжное и с ноткой ностальгии: «Ку-ка-ре-ку-у-у-у!»
Анна Петровна, просыпаясь, улыбалась и говорила мужу:
— Слышишь, Толь? Наш будильник поёт.
А программист Андрей, заваривая кофе, думал о том, что этот крик куда приятнее визга электронного будильника. И даже почтальонша Люда, проходя мимо, бросала в сторону сарайчика добродушное:
— Ну, здравствуй, артист!
Так породистый петух с двойным именем, устроивший когда-то переполох, стал не проблемой двора многоквартирного дома, а его легендой. Живой, шумной и очень веселой легендой спального района большого города.