Это был не просто хвост. Это было настоящее произведение искусства. В состоянии покоя он напоминал рыжий бархат, а в движении — развевающееся знамя безудержной радости. Когда Берта думала, а думала она часто, хвост медленно покачивался из стороны в сторону, словно метроном, отсчитывающий ритмы собачьих размышлений.
Хозяева Берту очень любили. Особенно привязан к собаке был десятилетний мальчик Тимофей, считавший Берту своим лучшим другом и личным телохранителем от всех житейских неприятностей, вроде невыученных уроков или необходимости рано ложиться спать.
Однажды теплым летним вечером Тима сидел на полу в гостиной и грустно гладил Берту по спине.
— Вот почему, — вздохнул он, обращаясь больше к самому себе, — у людей нет таких хвостов? Зачем он вообще собаке нужен, а?
Берта, услышав вопросительную интонацию, подняла голову и несколько раз стукнула хвостом по полу. Тук-тук-тук. Мол, вот, он же стучит — значит, нужен.
В этот момент в комнату вошел дедушка Тимы Владимир Иванович, полковник в отставке, человек с седыми усами и ясным, пронзительным взглядом. Он услышал вопрос внука и улыбнулся.
— Вопрос стратегический, товарищ рядовой, — сказал Владимир Иванович, устраиваясь в своем любимом кресле. — Хвост у собаки — это не просто придаток. Это многофункциональный инструмент, орган связи и даже система навигации. Хочешь, расскажу?
Глаза Тимофея загорелись. Берта, почуяв, что речь пойдет о чем-то важном, а главное — о ней, переползла к креслу деда и устроилась у его ног, положив свою любознательную мордочку на его мягкие тапки. Её нос, как обычно, был влажным и холодным.
— В природе всё имеет свое предназначение, — начал Владимир Иванович. — Вот, посмотри на нос Берты. Он мокрый и холодный. А ты знаешь, почему?
— Ну… потому что она его облизывает? — предположил Тима.
— Отчасти, да. Но главная причина лежит глубже. Мы, люди, потеем всем телом, чтобы охладиться. А у собаки потовых желез почти нет. Зато они есть на носу, а точнее, её слизистая оболочка постоянно выделяет специальный секрет. Испаряясь, эта влага охлаждает собаку, как радиатор автомобиля. Поэтому в жару нос у неё особенно мокрый и холодный.
Берта, словно подтверждая слова, шумно вздохнула и подергала носом.
— Но это ещё не всё, — продолжал Владимир Иванович. — Этот мокрый нос — супероружие любой собаки. Он работает как сложнейший прибор. Влага на носу захватывает молекулы запахов из воздуха, позволяя собаке различать их в тысячи раз лучше, чем люди. Это всё равно, что иметь в носу встроенный сложный прибор.
Тимофей не всё пока понимал, но кивал с важным видом.
— Кроме того, — дед сделал паузу для драматизма, — мокрый нос чувствует малейшее движение воздуха. Дует ветерок со стороны кухни? Её нос чувствует, что там пахнет твоей котлетой, которую ты не доел в обед. И ещё её нос может определять теплые объекты. В общем, нос — это главный разведчик. А где есть разведчик, там должен быть и командный пункт, и средство связи. И этим средством является хвост.
А потом Владимир Иванович рассказал Тиме удивительную историю. Историю, которую, как он утверждал, ему когда-то давно поведал его собственный пес.
…Давным-давно в мире собак хвост считался не просто украшением, а главной антенной собачьей жизни. Маленьких щенков учили тому, что через кончик хвоста к ним поступает вся мудрость мира: знание о том, как пахнет опасность, как найти дорогу домой и как понять человека.
У каждой собаки был свой уникальный канал связи. И всё было хорошо, но однажды одна молодая и очень самоуверенная собака по имени Лаки усомнилась в уникальности своего хвоста. Она была породистой, быстрой и невероятно гордой. Лаки считала, что её носа и ушей более чем достаточно для её собачьей жизни, а хвост — это просто пережиток прошлого, этакая кисточка для украшения и красоты.
— Смотрите на меня! — говорила она другим собакам. — Я бегаю быстрее всех! Я слышу разные звуки за версту! Мой нос улавливает запах кролика за три дня до того, как он там появится! Зачем мне этот пушистый придаток?
И вот однажды Лаки отправилась в лес на прогулку. День был жаркий, солнце палило нещадно. Лаки бегала, гонялась за бабочками, и скоро ей стало очень жарко. Её нос, её система охлаждения, работала на износ, но этого было мало. Лаки тяжело дышала, высунув язык. Она не знала, что опытные собаки в такую погоду ложатся в тени и, обмахиваясь хвостом, как веером, создают себе приятную прохладу.
Лаки забрела далеко и вдруг почувствовала странный, едкий запах. Её нос, не смачиваемый должным образом (а ведь влага улучшает обоняние!), не мог точно определить, что это.
— Пахнет чем-то новым, — сказала Лаки с глупым любопытством. — Надо исследовать!
Лаки побежала на запах и вскоре увидела дым, поднимающийся из-за деревьев. Это был лесной пожар.
Продолжение следует…