В тот вечер Катя, будучи молодым ученым, попыталась применить метод кнута и пряника. Кнут (в виде строгого голоса) разбился о непробиваемый лоб обезьяньего равнодушия. Пряник (дополнительный банан) был взят как дань, но не как признание власти.
Лара позволила себя покормить и даже ненадолго заснула на диване, укрывшись ворохом вытащенных из шкафа свитеров. Катя, наблюдая за спящим капуцином, впервые задумалась не о том, как вернуть животное в родные пенаты, а о том, как Лара это все устроила. Интеллект, планирование, использование эмоций… Это было поразительно и гениально.
Наступило утро следующего дня. Катя проснулась от странного шума на кухне. Лара, устроившись на столе, с глубокомысленным видом рассматривала молекулярную модель органического соединения, которую Катя принесла с работы. Она вертела шарики и палочки, причмокивая, словно пытаясь понять их вкусовую совместимость.
Потом её внимание привлекла кофеварка. Наблюдая за тем, как Катя готовит кофе, Лара уловила последовательность: кнопка — шипение — аромат. Когда Катя отвернулась, обезьянка ловко нажала на нужную кнопку. Кофеварка, к счастью, была пуста, но громкое шипение и вспышка индикатора привели Лару в дикий восторг. Она устроила танец победы прямо на столешнице.
Катя, вместо того чтобы ругаться, схватила свой блокнот и начала записывать:
«Объект демонстрирует ярко выраженный интерес к причинно-следственным связям и механическим устройствам. Не боится экспериментировать. Социальные манипуляции — на высоком уровне».
В Кате проснулся исследователь. И объект исследования это оценил. Лара, почуяв, что ее «странности» теперь не порицают, а документируют, начала стараться еще больше.
Вечером Лара принесла Кате дистанционный пульт от телевизора и стала тыкать в экран. Катя рискнула включить. Шла передача про обезьян. Катя и Лара сидели рядом и смотрели. Лара комментировала происходящее тихими, внимательными звуками. Катя вдруг поняла, что ей не просто навязали соседство с приматом. Ей подарили уникальный шанс заглянуть в иной разум.
На следующий день они вместе делали уборку. Вернее, уборку делала Катя, а Лара ей старательно «помогала»: засовывала мусор в самые неожиданные места, мыла пол своим хвостом и пыталась поймать пылесос. Но в процессе уборки Катя нашла на антресолях старый набор детских акварельных красок. Идея была рискованной, но… Она расстелила на полу огромный лист бумаги и разложила краски.
Лара наблюдала за Катей с научным прищуром. Потом, окунув свою лапку в синюю краску, уверенно шлепнула ею по центру листа. Получилось восхитительное синее пятно. Дальше пошло-поехало. К вечеру у них был готов совместный абстрактный шедевр под названием «Эмоциональный всплеск капуцина». Лара была невероятно горда собой. Она даже отказалась от вечернего банана, предпочитая созерцать свое творение.
Следующие дни пролетели в странной гармонии. Катя работала за ноутбуком, Лара сидела у нее на плече и смотрела на экран, иногда пытаясь нажать на пробел. Они вместе завтракали, и Лара научилась аккуратно окунать кусок багета в Катин кофе (вкус ей понравился). Катя читала вслух научные статьи, а Лара, казалось, слушала, только иногда поправляла ей волосы.
Девушка открыла для себя простую истину: Лара не была ни питомцем, ни дикаркой. Она была личностью. Со своим характером, вкусами и чувством юмора, пусть и своеобразным.
Затем пришло озарение. Катя как раз билась над проблемой по работе: нужно было придумать цепкую, но не травмирующую форму микро-захвата для биоматериала. Она перебирала разные варианты, рисуя скрепки, крючки, присоски. Лара, увидев это, вдруг спрыгнула с подоконника, подошла к своему «полотну», ткнула пальцем в сине-желтое пятно и потом перенесла этот палец на Катин рисунок, оставив цветной отпечаток прямо на эскизе скрепки.
И тут Катя взглянула на лапу Лары. Цепкие, подвижные, сильные пальцы, способные и к грубой силе, и к невероятной точности. Форма, созданная природой за миллионы лет эволюции!
— Лара, ты гений! — воскликнула Катя. — Ты… ты и есть этот прототип!
Она начала быстро чертить, вдохновленная строением обезьяньей кисти. Лара, важно усевшись рядом, наблюдала, как ее анатомия трансформируется в инженерный чертеж. Кажется, она понимала свою значимость. В этот вечер она получила не один, а целых два банана. По праву соавтора.
На следующий день вернулся Владислав. Он шел в квартиру Кати, готовясь к худшему: слезам, истерике, возможно, к разрухе. Но Влад увидел следующее: его обезьянка, чистая и умиротворенная, сидела на высоком табурете перед мольбертом (откуда он только взялся?) и что-то старательно выводила на новом листе акварелью.
Катя с темными кругами под глазами, но с сияющим лицом, стояла рядом и, как верный оруженосец, подавала ей кисточки. На столе красовался чертеж какого-то хитроумного устройства, рядом с которым лежал обглоданный макет банана из пластика.
— Что… Что здесь происходит? — выдавил из себя Владислав.
Лара обернулась. Увидев хозяина, она не бросилась к нему в слезах раскаяния. Нет. Она важно кивнула, как коллега коллеге, ткнула кисточкой в свою картину (это было что-то зеленое), а затем протянула ему лапу, вся перемазанная в фиолетовой краске. В жесте было столько достоинства и снисходительного покровительства, что Владислав на автомате пожал эту липкую ладонь.
Катя улыбнулась.
— Владислав, знакомься. Это Лара, мой новый научный консультант и соавтор. Она не сбегала. Она пришла ко мне на стажировку.
Владислав забрал Лару домой. Но что-то изменилось. Теперь, когда Лара тыкала в его галстук, она не просто выбирала самый яркий, а, казалось, оценивала его с точки зрения цветового контраста. Чертеж захвата, вдохновленного её лапкой, лег в основу Катиной успешной научной работы.
А сама Лара, вернувшись в родные пенаты, стала спокойнее и… задумчивее. Иногда она подолгу сидела у окна, глядя на голубей, а потом брала в лапу яблоко и рассматривала его так, словно видела не просто фрукт, а сложную биологическую систему.
Катя и Владислав с того времени подружились. И когда они собирались вместе, Лара неизменно занимала место почетного гостя. Ей ставили отдельный стул (не табуретку, а именно стул), и она, попивая сок через трубочку, внимательно слушала их разговоры. Владислав иногда ловил на себе её взгляд и видел в нём ту самую вселенскую мудрость, которую разглядел несколько лет назад.
Только теперь он точно знал: ему это не показалось. Она и вправду многое понимает. И, возможно, считает людей довольно забавными, но не очень смышлеными существами, которых иногда приходится обучать самым простым вещам. Например, тому, что настоящие открытия очень часто появляются не в лабораториях, а в умении посмотреть на мир глазами другой, пусть и мохнатой, личности.
А связку ключей от своей квартиры Катя теперь прячет глубоко в своей сумке, на цепочке, пристегнутой карабином. Жизненный опыт, как и милая обезьянка-капуцин, учит быстро. Особенно когда она крадет твои ключи и перекрашивает твою жизнь в более яркие цвета.