Михаил Васильевич, поднявшись на крышу, никого там не обнаружил.
— Куда же вы, разбойники, подевались? — бормотал он, оглядываясь.
А два разбойника лежали в кустах за вольером, тяжело дыша и понимая, что они находятся на свободе. Не в зоопарке, а снаружи — в большом городе.
Тишина стояла звенящая. Эван первым нарушил молчание.
— Ну и что теперь? — спросил он хрипло.
Соня, чей охотничий азарт постепенно сменился осознанием реальности, моргнула.
— Мы, что… сбежали? — спросила она неуверенно.
— Похоже на то, — констатировал Эван.
Они выбрались из кустов и оказались на аллее, ведущей к служебному входу. Вдалеке слышались голоса посетителей, музыка, смех. Перед ними был огромный, шумный и пугающий мир. Мир, в котором не было Михаила Васильевича с аппетитными кусочками
— Это… интересно, — сказала Соня, делая шаг вперед.
Её лапы ступили на городской асфальт.
— Где трава или снег? Мои лапы… они созданы для снега! — с возмущением воскликнула она. — А здесь какой-то твёрдый ужас!
— Ты хотела свободы, — напомнил Эван, принюхиваясь. Запах города был резким и химическим. Он царапал чувствительные ноздри рысей. — Вот она. Свобода. Без Михаила Васильевича, без еды и воды, без крыши над головой.
Соня вдруг почувствовала себя маленькой. Она, грозная рысь, сейчас стояла посреди чужого ей мира. Где-то совсем рядом гудели машины, ходили люди, но никто почему-то не смотрел на неё с умилением. Хотя если её увидят, то они её… поймают? Или, что страшнее, причинят боль?
— Эван, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Я… мне холодно. И лапы болят от асфальта.
Эван прижался к ней своим пушистым боком. Его густой мех, мягкий и приятный на ощупь, согрел её.
Он посмотрел на Соню. Вся её бравада, вся охотничья гордость куда-то испарились. Сейчас перед ним стояла молодая, испуганная рысь, которая никогда в жизни не добывала себе еду сама. Да, она ловила птиц в вольере, но там она знала, что если не поймает добычу, то её всё равно покормят. В этом непонятном мире был только голод и страх.
— Пойдем, — сказал он просто. — Пойдем обратно в зоопарк.
— Но как? — Соня посмотрела на высокий забор.
— Как и положено выносливым сибирским хищникам, способным преодолевать тридцать километров, — усмехнулся Эван. — Обойдем забор.
Они двинулись вдоль забора мелкими перебежками от куста к кусту. Соня больше не пыталась ни на кого охотиться. Она смотрела вниз, переставляя свои огромные лапы с брезгливостью принцессы, наступившей в лужу. Эван шел впереди, принюхиваясь и прислушиваясь.
Их путешествие продлилось около часа. За это время они пережили множество приключений.
Так, когда они прятались в одном из кустов, на них залаяла маленькая, но невероятно злая собачонка, гулявшая на поводке. Соня, которая ещё утром мечтала о битве с голубем, с ужасом спряталась за спину Эвана. Эван же просто посмотрел на собачку своими янтарными глазами, и та, взвизгнув, удрала за ноги своей хозяйки.
— Это ты? — спросила Соня. — Ты её напугал?
— Нет, — ответил Эван. — Это она поняла, что перед ней не диванная подушка, а таежный сибирский хищник. Но мы не будем это афишировать.
Они нашли слабую доску в заборе. Эван, как заправский взломщик, отодвинул её носом, и они проскользнули внутрь. Так же они проникли в предбанник, а потом к себе в вольер. В вольере было тепло, пахло домом и Михаилом Васильевичем.
Они вернулись на своё место — на деревянный настил — и улеглись, как ни в чём не бывало. Через десять минут прибежал запыхавшийся Михаил Васильевич с двумя другими смотрителями. Увидев спокойно лежащих рысей, он замер с открытым ртом.
— Да… как же так… Я же видел… — бормотал он, почесывая затылок. — Привиделось, что ли?
— Вот видишь, — прошептал Эван, когда смотрители ушли. — Мы для них — легенда. Тайна. Им не нужно знать, что мы были на свободе. Им нужно знать, что мы — здесь. Спокойные, красивые, немного загадочные.
Соня молчала. Она лежала, прижавшись к Эвану, и чувствовала, как мягкий настил приятно пружинит под её телом. Как в поилку налита чистая и свежая вода. Как вкусно пахнет мясо, которое Михаил Васильевич только что положил к ним в миски.
— Эван, — сказала Соня тихо. — А ты прав. Когда всё устраивает, то это не тюрьма, а… дом.
Она лизнула его в щёку, прямо в бакенбарды, отчего Эван чихнул.
— Соня! — возмутился он, но в его глазах плясали те же самые чертики, которые он так часто видел у неё.
На следующий день к ним в вольер случайно залетела птица. Соня взглянула на неё, потом на Эвана. Эван слегка качнул головой.
Соня зевнула, демонстрируя полное равнодушие к птице, и отвернулась. Птица, поняв, что ей ничего не угрожает, почирикала немного и вылетела обратно.
— Девять из десяти, — констатировал Эван. — Хорошая статистика. Её нужно сохранить.
— Это была не охота, — ответила Соня, закрывая глаза. — Это была дипломатия. Я решила, что пусть она живет.
Эван довольно зажмурился. Солнце светило в самый раз, ветерок ласково шевелил листву, а посетители, проходя мимо, снова умилялись:
— Смотрите, какие красивые рыси! Какие они спокойные! Прямо как большие домашние кошечки!
Соня слышала это. Внутри неё всё ещё жила великая охотница, стратег и актриса. Но теперь она знала главное: иногда истинное величие — это не поймать десять птиц из десяти, а суметь сохранить покой в своей маленькой, но такой уютной вселенной. И иметь рядом того, кто прикроет спину, даже если этот кто-то — философ, предпочитающий лежать на мягком настиле.
А Эван, погружаясь в свой привычный полуденный сон, увидел во сне огромную заснеженную тайгу, по которой они с Соней бежали бок о бок, не проваливаясь в сугробы благодаря своим огромным лапам. Они преодолели тридцать километров, а то и все сорок, просто потому, что могли. И это был прекрасный сон.
Проснувшись, Эван посмотрел на мирные коряги, на лениво потягивающуюся Соню и понял, что реальность иногда бывает лучше снов. Особенно если в этой реальности ты сыт, любим и находишься именно там, где хочешь быть.
Барнаульский зоопарк жил своей обычной жизнью. Посетители гуляли по аллеям, смотрители разносили своим подопечным корм, а в одном из вольеров две красивые рыси, Соня и Эван, хранили свою маленькую тайну.
Тайну о том, как однажды они на один час стали настоящими дикими хищниками, чтобы потом с огромным удовольствием вернуться обратно к себе домой, где всегда есть свежая вода, вкусная еда, мягкий настил, теплый бок соседа и чувство полной, абсолютной безопасности. Ведь возможно, что именно в этом и заключается настоящее счастье — независимо от того, есть у тебя кисточки на ушах или нет.