— Вон, смотрите! Шу опять к домику Пепе крадется! — шептала одна сотрудница, зажимая рот рукой, чтобы не расхохотаться.
— Тсс! Пепе в засаде сидит! Она его видит! — вторила другая.
— Ой, не могу! Он делает вид, что чешет за ухом, а сам на неё косится!
— А она? Она делает вид, что спит, но ухо-то торчит! Она его ждёт!
Даже старший зоотехник Татьяна Андреевна, женщина с многолетним стажем, видевшая и не такое, и то поддалась всеобщему ажиотажу. Она завела отдельную тетрадь для этой пары манулов. В ней она записывала не только данные об их кормлении и здоровье, но и наблюдения за их межличностными отношениями.
Запись № 1. День знакомства. Контакт состоялся. Шу проявил инициативу, Пепе — лидерские качества. Отмечен первый инцидент: Пепе ударила по носу Шу. В результате у Шу возникло романтическое смятение, а у Пепе проявился инстинкт собственницы.
Запись № 2. Шу демонстрирует избегающее поведение. Пепе, напротив, проявляет игровую активность, провоцируя Шу на погоню. Такое поведение Пепе можно расценивать как заигрывание. Шу не понимает намёков. Рекомендовано: продолжать наблюдение.
Запись № 3. Шу предпринял попытку подношения дара (пойманная мышь, принесенная кипером). Шу положил мышь у входа в домик Пепе. Пепе вышла, посмотрела на мышь, посмотрела на Шу, демонстративно съела мышь и ушла обратно в домик, даже не взглянув на Шу. Шу в глубокой задумчивости сидел напротив домика Пепе 40 минут. Зафиксирован новый рекорд созерцательности.
— Татьяна Андреевна, они же нас просто разыгрывают, — смеялся коллега. — Это же чистая комедия!
— Не скажи, — качала головой Татьяна Андреевна. — Если бы он ей не нравился, то она бы его гоняла постоянно. А Пепе Шу то гоняет, то подпускает близко к себе. Это такой флирт по-манульи. У них такая любовь через тернии к звездам.
Неделя сменялась неделей. Шу то отступал, то наступал. Пепе то дразнила, то игнорировала. Это была идеальная любовная игра между надеждой Шу и здравым смыслом Пепе.
Но, как известно, природа и заботливые сотрудники зоопарка не оставляют своих подопечных в беде. Однажды утром, когда Шу, по обыкновению, сидел на своем «философском» камне и с тоской смотрел на домик Пепе, случилось ЧП.
Рабочие в вольере манулов проводили плановую замену коряг. Большое тяжелое бревно, которое Шу облюбовал для заточки когтей, пошатнулось и с грохотом рухнуло, отрезав Шу путь к отступлению. Но не это было страшно. Страшным было то, что в суматохе дверь в служебный отсек слегка приоткрылась.
И через эту дверь в вольер к манулам, не спеша, с чувством собственного достоинства, вошел он. Кот Васька. Большой местный кот, который много лет жил при зоопарке и считал себя хозяином всей территории.
Васька был старым и ленивым котом, с разодранным ухом и философским взглядом на жизнь. Увидев молодую палласову кошечку Пепе, сидящую в домике, Васька оживился. В его желтых глазах загорелся авантюрный огонек.
— Мр-мяу? — промурлыкал Васька, направляясь к домику Пепе. — Какая панорама! А вид на кормушку, я вижу, уже включен?
Шу, сидевший в западне за упавшим бревном, похолодел. Его шерсть встала дыбом.
— Сейчас этот старый кот-обормот завоюет сердце моей красавицы Пепе, и тогда мне точно ничего не светит! Она подумает, что я слабак, раз не смог защитить её от этого наглого котяры! — сам себе сказал Шу.
И тут в Шу проснулся настоящий зверь. Грозный манул. Дикий палласов кот, предки которого видели мамонтов. Моментально забыв про свою робость, про тактические отступления и про боязнь получить по носу, Шу одним махом перепрыгнул упавшее бревно и, издав гортанный, шипящий звук, похожий на скрежет старого трамвая, бросился наперерез Ваське.
Бывалый кот Васька даже не сразу понял, что происходит. К нему неслось нечто сердитое, пушистое и невероятно быстрое для своей комплекции. Шу влетел в Ваську, как маленький, но очень злой, метеорит.
— Ты куда, старый котяра, намылился? Она моя! — говорил весь его ощетинившийся вид.
Васька от неожиданности отшатнулся и, не желая связываться с явно невменяемым соперником, предпочел ретироваться из вольера, бросив на прощание:
— Да пожалуйста, пожалуйста. Психованный какой-то. Прям любовь у него. Какие нервные все стали…
Шу, тяжело дыша, развернулся к домику. Его глаза горели. Пепе сидела на пороге. Она видела всё. Её взгляд… Он изменился. Это был уже не тот колючий и оценивающий взгляд. В нём читалось удивление и уважение. А где-то в самой глубине появилось что-то очень теплое и пушистое, но спрятанное под несколькими слоями гордости манула.
Шу, находясь всё ещё в боевом запале, подошел к ней. Медленно. Осторожно. Он был готов к тому, что сейчас последует удар. Но Пепе его не ударила. Она просто сидела и смотрела на него. Тогда Шу, повинуясь какому-то древнему зову, легонько ткнулся носом в её щеку и замер.
Пепе чуть заметно улыбнулась. И, к величайшему удивлению сотрудников, не отстранилась.
— Вы это видели? — прошептала Татьяна Андреевна, боясь спугнуть момент.
— Ой, он её поцеловал! — ахнула практикантка Аня.
— Тсс! Они в домик пошли! Оба!
— Неужели пустит?
— Не спугните!
Весь зоопарк затаил дыхание. Шу, ведомый Пепе, осторожно, шаг за шагом, приближался к порогу домика, откуда его когда-то с позором изгнали. Пепе вошла первой. Шу остановился у входа, не решаясь. Из домика показалась лапа Пепе. Она не ударила. Она поманила его. Едва заметным, грациозным движением.
Шу сделал глубокий вдох и… шагнул внутрь.
В вольере воцарилась тишина. Сотрудники замерли, прильнув к стеклу. Прошла минута. Две. Пять.
— Может, надо вмешаться? — испуганно спросил кто-то.
— Тсс! Смотрите!
В окошке домика показалась пушистая голова Шу. Он был жив! Более того, он выглядел… абсолютно счастливым! Шу зевнул, показав острые клыки, и снова скрылся внутри.
А через минуту оттуда раздалось… мурчание. И это было не просто мурчание. Это был настоящий дуэт. Два моторчика вселенского счастья работали на полных оборотах любви и согласия.
— Ну, всё, наконец-то подружились, — выдохнула Татьяна Андреевна. — Пепе обжилась у нас, освоила территорию и даже, кажется, одобрила кандидатуру своего соседа.
— А Шу? Шу-то как? — спросила Аня.
— А что Шу? Шу доказал, что он не только философ, но и воин. Он получил своё право на любовь. Правда, теперь ему, наверное, придется каждое утро приносить ей мышку в подарок. Но Шу, судя по его мордочке, совсем не против.
Так и повелось. Теперь в вольере манулов царил матриархат, слегка разбавленный мужской преданностью. Пепе по-прежнему могла цыкнуть на Шу, если он занимал её любимое место на солнышке. Но делала это уже не со злостью, а с привычной ворчливостью хозяйки дома. А Шу, в очередной раз получив от Пепе по носу за какую-нибудь провинность, уже не убегал в страхе и ужасе, а лишь философски щурился и думал о своем, манульем.
История любви Шу и Пепе стала новой легендой зоопарка. Экскурсоводы рассказывали её туристам и показывали на домик, где живет одна из самых счастливых пар Петербурга.
— Вот, — говорили они, — смотрите. Идеальные отношения. Она — хозяйка и хранительница очага. Он — добытчик, защитник и философ, который всегда готов уступить ей место под солнцем, но в случае опасности он моментально превращается в ураган.
Лишь старый кот Васька, проходя мимо вольера манулов, иногда качал головой и вздыхал:
— И надо же было ввязаться… Теперь этот пушистый террорист — местная знаменитость. А я так и остался простым бродячим котом. Любовь зла…
А в уютном домике, в пушистом клубке из двух серых комков счастья, зарождалась новая жизнь. И кто знает, может быть, скоро в Ленинградском зоопарке появится новая большая семья с маленькими, полосатыми жильцами. И это будет лучшим доказательством того, что даже самые сложные, запутанные и странные отношения двух манулов имеют право на счастливый конец. Или, по крайней мере, на их очень уютное продолжение.