Именно там, в павильоне «Экзотариум», где всегда густой и теплый воздух, который пахнет влажной землей, тропическими растениями и тайной, живет существо, мимо которого действительно трудно пройти не останавливаясь. На террариуме висит скромная табличка с короткой надписью:
«Черная шипохвостая игуана. Центральная Америка».
На самом деле его зовут Гоша. И он не просто живой выставочный экземпляр, а настоящее произведение искусства живой природы из категории «абстрактный готический хоррор с элементами доисторического шика». Если посетители зоопарка, спеша к более крикливым обитателям — прыгающим мартышкам или ярко раскрашенным попугаям, — спотыкаются взглядом о его террариум, то они как зачарованные замирают около него.
Какая у него чешуя! Это же не просто чешуя, а настоящий шедевр природной мозаики. Каждая пластинка, словно отполированный кусочек камня, складывается в сложный и завораживающий узор. Под лучами специальной лампы эта броня переливается скрытыми медными отсветами, и со стороны кажется, что будто бы где-то в глубине тлеют древние черные угли.
А по всей длине туловища черной шипохвостой игуаны, от мощного затылка до кончика хвоста, тянется грозный лес острых, идеально правильных шипов. И это не колючий беспорядок дикобраза, а архитектурное сооружение, доспех сказочного дракона, уменьшенного до одного метра в длину, но не потерявшего ни капли величественности.
Его хвост — отдельное произведение великого искусства живой природы! Он длинный, мощный и составляет примерно две третьих части всей длины черной шипохвостой игуаны. Хвост похож на цепочку колючих колец, каждое из которых могло бы служить печатью для какого-нибудь сурового короля подземного царства. Этот хвост является одновременно и оружием, и украшением, и балластом черной шипохвостой игуаны. Им Гоша мог, не поворачиваясь, сметать не понравившуюся ему ветку.
Но главным чудом черной шипохвостой игуаны были глаза. Абсолютно завораживающие карие глаза. Они не были всего лишь «глазами рептилии». В них явно читался ум. Нет, не человеческий, а глубокий, медлительный и древний, как само время. Его веки были кожистыми, с золотистой каймой, а зрачок — вертикальной полоской, настоящим смотровым окном в другой мир.
Гоша смотрел на суетящихся за стеклом двуногих не с испугом и не с агрессией, а с бездонным, всепонимающим спокойствием. Он ждал. Чего? Этого не знал никто. Может быть, того, что когда-нибудь кто-то пройдёт мимо его террариума и не просто ахнет, а поймет…
И вот однажды, в обычный дождливый день, у террариума Гоши остановилась семья: папа Алексей, мама Светлана и их девятилетний сын Матвей. Матвей был непоседой. Он всегда носился как вихрь, всё хватал и везде совал свой любопытный нос.
— Пап, мам, смотрите! Маленький динозавр! — завопил Матвей и прилип к стеклу террариума носом.
— Не динозавр, а игуана. Видишь, табличка висит? — сказал папа, уже направляясь к более шумным лемурам.
Но Матвей не отлипал. Он уставился на Гошу как завороженный. Гоша, возлежавший на плоском камне под лампой, как чёрный дракон возле своего сокровища (в роли которого выступала половинка кабачка), медленно повернул голову. Узкая полоска его зрачка сузилась ещё больше, нацелившись прямо на мальчика.
— Ой, он злой! — отшатнулся Матвей, но ненадолго. — Мам, смотри, у него спина как папина расческа, только черная!
Светлана тихонько рассмеялась, но тоже подошла. И замерла.
— Невероятно! Алексей, посмотри на него внимательнее. Это же… какое-то волшебство.
Алексей, вздохнув, вернулся. Он был инженером-конструктором, человеком точных линий и расчетов. Алексей посмотрел на Гошу. И его инженерный ум дал сбой. Потому что безупречная геометрия шипов, симметрия мозаичного панциря, идеальные кольца хвоста — всё это было образцом инженерной и дизайнерской мысли. Но мысли не человеческой, а какой-то иной, более старой, мудрой и совершенной.
— Интересная конструкция, — процедил он, наконец. — Шипы, вероятно, не только для защиты. Помогают терморегуляции. Рассеивают тепло. А хвост… идеально сбалансирован. Правильно рассчитан центр тяжести.
Гоша, словно услышав похвалу коллеги, медленно приподнялся на мощных лапах. Он тихо поскреб по камню чёрными и блестящими, как гранит когтями. Гоша сделал два неспешных шага к стеклу, около которого стояли Алексей, Светлана и Матвей. Его движения были плавными, текучими, полными неспешной грации. Гоша подошел к ним так близко, что они смогли разглядели каждую чешуйку на его горле и каждый крошечный шип на его подбородке.
И тут Матвей, к ужасу родителей, совершил нечто. Он не стал стучать по стеклу. Ему когда-то давно объяснили, что этого делать нельзя, и он это запомнил. Матвей… приложил свою маленькую ладонь к холодному стеклу прямо напротив величественной морды Гоши. И замер, глядя в эти карие, всепонимающие глаза.
Прошла секунда, другая. В павильоне шумели дети, кричали птицы. А тут стояла тишина. И вдруг… Гоша медленно и величаво, приложил к стеклу с внутренней стороны свою переднюю лапу с растопыренными чёрными пальцами. Ладонь к ладони. Точнее, ладонь человека к лапе древнего ящера, разделенные неумолимыми пятью миллиметрами стекла.
— Он поздоровался со мной! — прошептал Матвей, и его глаза моментально засияли и стали круглыми от восторга. — Мама, папа, он же живой! Он настоящий!
И в этот момент в душах людей что-то перевернулось. Алексей, серьезный грамотный инженер, увидел не «конструкцию», а живое существо. Создание, которое однозначно чувствовало тепло лампы, вкус кабачка, покой своего камня и любопытство этих странных двуногих существ снаружи. Светлана, учитель музыки, увидела дикую, суровую, но бесконечно совершенную красоту. А Матвей увидел в Гоше… друга. Немножко колючего, немножко страшного, но своего друга.
Так они простояли у террариума больше получаса. Гоша, выполнив, видимо, ритуал приветствия, так же величаво развернулся и отполз обратно на свой камень, аккуратно уложив хвост вокруг себя. Но для них он был уже не просто выставочным экспонатом. Он стал персонажем их семейной истории.
С этого дня поход в зоопарк для их семьи сильно изменился. Они теперь шли не «посмотреть на животных». Они шли навестить Гошу. Матвей приносил ему «подарок» — красивый гладкий камешек с берега реки Невы, который он клал на полочку возле террариума. Смотрители зоопарка улыбались и не убирали его подарки. Они знали, как важна дружба маленького мальчика с прекрасным представителем живой природы. Алексей с профессиональным интересом наблюдал, как Гоша передвигается по корягам, оценивая его кинематику. Светлана пыталась зарисовать в блокнот сложный узор его чешуи.
А Гоша… Гоша жил своей жизнью чёрной шипохвостой игуаны. Он грелся под лампой. Ел овощи и фрукты с видом гурмана, разбирающегося в тонких нотках кулинарии. Гоша сбрасывал кожу, вылезая из старого панциря ослепительно ярким, как будто только что выкованным небесным кузнецом, существом. И он по-прежнему ждал. Но теперь он знал, чего ждет. Он ждал Матвея и его родителей.
Как-то раз к террариуму подошла молодая пара. Девушка, взглянув на черного дракона, сморщилась:
— Фу, какая гадость! Какой он страшный! Пойдем лучше к фламинго, они такие розовые!
Парень покорно повернулся, чтобы уйти.
И тут вмешался Матвей, который как раз стоял рядом с родителями. Нет, он не закричал. Он очень серьезно, по-взрослому, посмотрел на девушку и сказал:
— Он не страшный. Он красивый. Вы просто его не рассмотрели. Подождите минуточку.
Парень и девушка, уже собиравшиеся уходить, остались. А Матвей с горящими глазами начал говорить:
— Вот смотрите, его чешуя — она как кольчуга у рыцаря, каждая пластиночка на своем месте. А шипы — это чтобы его не съели, и ещё, чтобы солнышко ловить. А хвост… его хвостом, наверное, можно гвозди забивать! Но он не злой. Он просто такой. Его зовут Гоша.
Пара молодых людей, ошеломленная такой речью ребенка, замерла на месте. Они присмотрелись к Гоше внимательнее. Девушка вдруг сказала:
— А знаешь, он и правда такой статный. Как дракон из старой доброй сказки. Но не придуманный, а настоящий.
Гоша в этот момент медленно моргнул своими кожистыми веками, будто говоря: «Ну, наконец-то. Дошло».
И началась волна людского интереса. Матвей стал неофициальным «гидом по Гоше». Он рассказывал всем — детям, их родителям, бабушкам и дедушкам, да и просто остановившимся взрослым — про чёрную шипохвостую игуану. Про то, что красота бывает разной. Что можно не кричать «ой, какой милый пупсик», а замереть и восхититься натуральной мощью, идеальностью формы, спокойной силой. Потому что самое интересное чаще всего лежит не на поверхности, а кроется в деталях, которые надо увидеть и разглядеть.
История про дружбу маленького мальчика Матвея и черной шипохвостой игуаны по имени Гоши превратилась в легенду большого загадочного города. А в Ленинградском зоопарке у террариума Гоши теперь иногда висит не только официальная табличка, но и детский рисунок, нарисованный и подаренный Матвеем своему другу. На этом рисунке большой чёрный дракон улыбается и держит в лапе воздушный шарик.
Очень часто мы, люди, проходим мимо чего-то удивительного только потому, что оно не кричит нам яркими красками и не требует нашего внимания. Оно просто ждет своего часа. Ждет, пока кто-то остановится, отведет взгляд от очевидного и позволит себе увидеть другую красоту — древнюю, суровую и геометрически безупречную. Красоту черной мозаики, леса из шипов, колючего хвоста-цепи и карих глаз, видевших в своей жизни, наверное, много всего, а теперь видящих питерские дожди за стеклом и маленького мальчика, который однажды не прошел мимо и научился видеть. Видеть не только глазами, но и сердцем. Сердцем, которое способно восхищаться не только розовыми фламинго, но и черной шипохвостой игуаной.