В предновогодней суете в городе творилось нечто привычно невообразимое. В воздухе пахло мандаринами, тревогой и ожиданием чуда. Люди носились по магазинам, опустошая прилавки, и в их глазах читалась древняя, как этот мир, программа: «Нужна ёлка! Большая, пушистая, которая пахнет лесом и не осыпается до Старого Нового года».
Антон, молодой человек с душой, жаждавшей порядка во всем, и телом, вынужденным ютиться в небольшой малогабаритной квартире, стоял перед главной дилеммой декабря. Дилемма эта была пушистая, пахла хвоей и традиционно упиралась макушкой в потолок, а нижними ветками — в телевизор. Ёлка. Символ Нового года. И, по совместительству, главный враг личного пространства.
— Ну что, — вздохнула его жена, Катя, разглядывая купленную в прошлом году искусственную красавицу, сложенную в углу, — будем, как в прошлом году, ставить её и ты снова будешь ходить с шишкой на лбу?
Антон уже мысленно представил себе траекторию своего движения от кровати к холодильнику и понял, что с установленной ёлкой он будет проделывать этот путь исключительно боком. Его перемещение будет похоже на игру «Тетрис», где он — длинная палка, а все свободные клетки вот-вот должны были закончиться.
Отчаявшись, он открыл свой ноутбук и, забив в поисковике «новогодняя ёлка для однокомнатной квартиры без ущерба для личного пространства», наткнулся на чудо. Чудо называлось «Ёлка-половинка. Идеально для малометражки». Дальше шел яркий слоган, который гласил:
«Получите всё самое лучшее от Нового года! 50% дополнительного пространства в вашей квартире».
Антон прочёл описание. Потёр глаза и прочёл ещё раз. Снял очки, протёр их, снова надел и прочёл в третий раз. Нет, не глючило. Суть была проста и от этого гениальна.
Настоящая, живая ель, но… аккуратно и ровно разрезанная вдоль, по вертикали. На рисунке одна сторона была плоская, идеально прилегающая к стене, и вторая — пышная, нарядная, с полным комплектом веток. Колючее чудо было двух видов: «Эконом-класс» и «Премиум-люкс, с гарантией осыпания не ранее 10 января». Цены, однако, у них кусались.
— Катюш! — воскликнул Антон, чувствуя, как его озаряет свет современных инновационных технологий. — Смотри! Это же гениально! Этот вариант решает все наши проблемы с ёлкой!
Катя, женщина практичная, посмотрела на экран с выражением лица человека, которому предлагали купить велосипед без заднего колеса.
— Антош, это же пол-ёлки. И они хотят за эти пол-ёлки получить такие деньги? А что, вторую половину кто-то другой купит? Или она пойдёт на дрова? Да это же как половинку стула купить, на котором сидеть будет проблематично.
— Ты посмотри на преимущества! — не сдавался Антон, загораясь, как новогодняя гирлянда. — Она не занимает место! Её можно прикрепить к стене, как картину! К ней не надо подходить с обеих сторон, чтобы повесить игрушки! Это же новый уровень осознанного потребления! Мы экономим пространство. Это креативная новогодняя геометрия!
После недолгих дебатов победила жажда эксперимента и врожденная мужская любовь ко всему, что напоминает конструктор «Собери сам». Антон выбрал модель «Премиум-люкс» «с системой антиосыпания и ароматом живого леса» и нажал кнопку «купить».
Доставка была назначена на 28 декабря. Весь день Антон ходил по квартире, прикидывая, на какую стену ему водрузить свое необычное приобретение. Он чувствовал себя новатором, первооткрывателем новой эпохи в праздновании всеми любимого с детства праздника.
Когда курьер внес в их квартиру длинный плоский картонный конверт, Антон онемел.
— А где же… ёлка? — спросила Катя, глядя на объект, больше напоминающий упаковку от тонкой двери.
— Она в конверте, — бодро ответил курьер, протягивая накладную. — Распишитесь. И с наступающим!
Антон сразу принялся распаковывать «конверт». Внутри, аккуратно упакованная в пленку, лежала она. Половинка ёлки. Со стороны это смотрелось настолько нереально, что даже их вечно сонный кот, обычно равнодушный к ботанике, соизволил слезть со спинки дивана. Кот подошел, понюхал плоский срез, выразительно посмотрел на Антона и пренебрежительно удалился на кухню — проверить, не материализовались ли в его миске какие-либо предновогодние вкусности.
Срез был идеально ровным, покрытым какой-то искусственной смоляной пропиткой. Пахло действительно лесом, но только лесом, который прошел через ленточную пилу. К комплекту прилагалась инструкция, несколько креплений и пакетик с «восстанавливающим бальзамом для среза».
Установка новогоднего геометрического чуда отняла три часа, два сломанных дюбеля и несколько крепких слов, заглушаемых Катиной фразой:
— Ты сам захотел половинку ёлки. Не ругайся!
Но вот, наконец, ёлка-половинка заняла свое место на стене в комнате. Она висела и больше всего была похожа на трофейную голову зверя, убитого на охоте. С одной стороны она была пышной и зеленой, а с другой — плоской, как персонаж из старого черно-белого мультфильма.
— Ну, вот… — сказал Антон, стараясь не смотреть на Катю. — Красиво же?
— Очень, — сухо ответила она. — Теперь у нас Новый год в 2D. Осталось дождаться, когда Дед Мороз принесет нам плоские подарки.
Пришло время вешать новогодние украшения. Это оказалось самым странным опытом в их семейной жизни. Игрушки приходилось вешать только на одну, лицевую, сторону. Если шарик отходил от стены комнаты больше чем на пятнадцать сантиметров, он тут же устремлялся вниз, подчиняясь силе тяжести и насмешкам судьбы. Гирлянду Антон намотал исключительно на видимые ветки, в результате чего ёлка светилась лишь наполовину, создавая жутковатый световой эффект.
Вечером, когда они попытались создать праздничную атмосферу, выяснилась главная особенность ёлки-половинки: она не отбрасывала тень. Вместо этого на противоположной стене возникало гигантское, расплывчатое и уродливое пятно, похожее на лужу.
Сидя на диване и глядя на свою новогоднюю инсталляцию, Антон чувствовал себя новатором. Вот только его внутренний голос неустанно напоминал ему о необходимости соблюдения новогодних традиций.
Но настоящий кошмар начался на следующий день, когда к ним в гости пришла их соседка, тётя Люда, женщина с бездонной душой и пятилетней внучкой.
— Открывайте дверь! Мы к вам на ёлочку пришли посмотреть! — раздался за дверью голос тёти Люды.
Антон, предвкушая детский восторг, распахнул дверь.
Первой реакцией было молчание. Анечка, широко раскрыв глаза, уставилась на ёлку. Тётя Люда медленно провела взглядом от привинченной к стене зелёной конструкции к лицам соседей.
— Ой, а что это у вас? — удивленно спросила пожилая женщина, показывая пальцем на стену. — Вы что, ремонт затеяли перед праздником, а ёлку на стенку повесили, чтобы она вам не мешала, да?
— Это ёлка-инновация, тётя Люда, — с гордостью объявил Антон. — Ёлка-половинка! Для малогабаритных квартир! Экономия свободного пространства!
— А… понятно, — протянула соседка, и в её глазах загорелся огонек потребительского любопытства, смешанного с жалостью. — Экономия, значит. И сколько же эти пол-ёлочки стоят?
Услышав цену, тётя Люда изобразила на лице гримасу, которая могла означать что угодно — от «бедные вы мои» до «да вы что, совсем с ума посходили».
— Столько денег за половину? А целая, выходит, в два раза дороже? Ой, не знаю, не знаю… Раньше в лесу ёлки за рубль продавали, а то и сами рубили бесплатно. А сейчас вам полдерева на стенку вешают за такие деньжищи!
— Да, здорово придумали. Продают пол-ёлки по цене двух целых. Экономия прям налицо, — подтвердила Катя.
— Бабушка, а почему ёлочка плоская? Она что, болеет? — спросила Анечка, надув губки. Девочка надеялась увидеть большую и красиво украшенную ёлочку, а это геометрическое чудо явно не оправдывало её детские ожидания.
— Нет, детка, она просто… экономичная, — не растерялась бабушка.
— А дед Мороз под неё тоже экономичные подарки принесет? Только с одной стороны, да?
После этих слов внучки тётя Люда не выдержала и захихикала. Через минуту она уже хохотала во весь голос, прислонившись к стене.
— Ой, ребята, извините меня, пожалуйста, — выдохнула она, вытирая слёзы. — Я просто представила половинки коробок с новогодними подарками.
Антон начал злиться.
— Вы просто ничего не понимаете! Это тренд! Это дизайн! Нужно уметь видеть прекрасное в минимализме!
— В минимализме я умею видеть прекрасное, — строго сказала тётя Люда. От её минутного веселья не осталось и следа. — А вот в ополовинивании традиционного праздничного украшения — нет. Ладно, пойдём мы к своей ёлочке. Она у нас целая и нарядная стоит и всех радует.
После ухода соседей в квартире повисла тишина. Антон понимал, что его идея с треском провалилась. Новогоднее настроение испарилось, как пузырьки от пролитого шампанского. Казалось, что сама ёлка-половинка, висевшая на стене, смотрела на Антона и безмолвно укоряла его своей ущербностью. Она была не символом праздника, а символом компромисса. Компромисса между желанием соблюсти традиции всеми любимого с детства праздника и невозможностью себе это позволить в полном объеме.
Наступило 31 декабря. Настроение было ниже плинтуса. Даже салат «Оливье» казался каким-то пресным и печальным. Катя видела страдания мужа и всячески пыталась его подбодрить:
— Ну, ничего, Антош. Зато места много. И иголки не надо будет собирать с той стороны, которой нет.
Вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стоял их сосед снизу, молодой парень по имени Макар, известный на весь подъезд как владелец самой громкой колонки и самого тихого велосипеда, который он завозил домой в лифте.
— Здрасьте, — смущенно сказал Макар. — Я, собственно… по поводу ёлки.
Антон нахмурился. «Ну, началось, — подумал он. — Не иначе как тётя Люда разнесла по всем соседям про наше полуёлочное безумие».
— А что с ёлкой? — спросил Антон, готовясь отражать атаку.
— Да я в окно видел, как к вам курьер ёлку-половинку привозил. Вы же её заказывали? У меня такой вопрос… а вы вторую половинку не брали, случайно?
Антон и Катя переглянулись.
— Вторую? Какую вторую?
— Ну, вторую половинку! — воодушевился Макар. — Я тоже такую полуёлку купил. Только я немного не подумал, что моей девушке Насте она не понравится. У меня же студия, 30 метров. Я свою полуёлку прикрутил к стене, а она действительно… смотрится как-то уж больно одиноко. Как обложка книги без самой книги. Я подумал, может, у вас тоже есть ёлка-половинка. Мы бы их сдвинули и получили целую ёлку! Ну, типа одна общая ёлка для вас и для нас!
Идея была настолько бредовой, что у неё нашлось право на жизнь. Антон и Катя согласились. Макар принес свою половинку ёлки к ним. Антон открутил свою полуёлку. Они стояли посреди комнаты и смотрели на свои половинки. А две плоские стороны ёлки смотрели друг на друга, как зеркальные отражения.
— Погодите, — прервала тишину Катя. — А если мы их не сложим, а поставим под углом 90 градусов друг другу? И поместим в самый угол комнаты!
Лиха беда начало. В следующие полчаса квартира Антона превратилась в мастерскую Деда Мороза. Две половинки, приставленные плоскими сторонами под углом 90 градусов друг другу, образовали… почти что настоящую, объемную ёлку! Конечно, выглядела она слегка угловатой, но зато была трехмерной!
— Вот и пригодился бальзам для среза! — воскликнул Антон, замазывая щель между половинками. — Они теперь склеятся!
Антон с Макаром закрепили эту гибридную инновационную конструкцию в углу, и это было гениально. Она занимала немного места, была пушистой со всех сторон и отбрасывала на стену совершенно нормальную, треугольную тень.
Наконец-то почувствовался праздник. Быстро сбегав к себе, Макар вернулся с Настей, которая всё это время готовила у него на кухне праздничные блюда. Они принесли свою гирлянду, игрушки, праздничные салаты и бутылку шампанского.
Пока молодые люди все вместе наряжали новоиспечённую «ёлку дружбы», раздался ещё один звонок. На пороге вновь стояла тётя Люда уже без внучки, зато с тарелкой холодца.
— Ребят, вы простите меня. Я, наверное, слишком резко про вашу инновацию высказалась. Не обижайтесь, пожалуйста. Соседям надо жить дружно. Я вот вам холодца своего домашнего принесла, — выдохнула она и… увидела коллективное творчество. — Ой! А это что у вас теперь ёлки-близнецы стоять будут?
— Нет, тётя Люда, — сияя, ответил Антон. — Это у нас теперь одна ёлка, которая объединяет соседей!
Тётя Люда покачала головой, оставила холодец и удалилась, бормоча что-то про коммуналку нового века.
Но это было уже неважно. Приближалась полночь. Московские куранты уже готовились отбивать праздничные двенадцать раз. Антон, Катя, Макар и Настя подняли бокалы шампанского под своей угловатой, но от этого не менее любимой, ёлкой. Гирлянды на двух половинках перемигивались, шов почти не был виден в полумраке, а аромат хвои и шампанского заполнил комнату.
— А знаете, — сказал Антон, обнимая Катю и притягивая её к себе. — Может быть, они, ёлки, и половинки. Но ощущение праздника всё равно получилось… настоящее, целое!
Раздался бой курантов. Они загадали желания. Антон загадал, чтобы в следующем году у них была большая квартира, в которой можно поставить большую целую ёлку. Но, глядя на свою странную, собранную из двух частей новогоднюю красавицу, он подумал, что даже если этого не случится, то они всё равно найдут выход из любой ситуации. Потому что они вместе.
А две ёлки-половинки, тихонечко стояли в углу, и казалось, что они тоже улыбались, потому что нашли друг друга.