В 1908 году на перспективного сыщика обратил внимание министр внутренних дел империи Пётр Аркадьевич Столыпин. С поддержкой министра и по представлению замечаний
В том же 1908 году Столыпин настоял на назначении Кошко в Москву, город со сложной криминогенной обстановкой.
Особенности реформ А. Ф. Кошко в системе полицейского сыска
Из воспоминаний Аркадия Кошко:
«Вступив в должность начальника Московской сыскной полиции, я застал там дела в большом хаосе. Не было стройной системы в розыскном аппарате, количество неоткрытых преступлений было чрезвычайно велико, процент преступности несоразмерно высок».
Реклама
Реформирование сыскной системы по Кошко сводилось к комплексу мер.
Главными из них стали закрепление к каждому полицейскому участку надзирателя из сыска, курировавшего собственную сеть осведомителей из разных сословий. Среди них были дворники, актёры, телефонистки, извозчики, приказчики и чиновники.
Оформилось разделение сыска на агентов, получающих стабильную заработную плату от МВД, и осведомителей, услуги которых ценились ниже. Нередко ради экономии ведомственного бюджета осведомителей награждали не деньгами, а протекцией: доставали билеты в театр или на поезд, хлопотали о трудоустройстве и карьерном продвижении, освобождали от ответственности в случае незначительного нарушения закона.
Так у полиции при небольших штатных затратах появилась возможность привлекать большое число осведомителей. Работу подчинённых в Москве А. Кошко контролировал с помощью 20 приближённых агентов, имена и адреса которых знал только он.
В числе агентов была старшая барышня с телефонной станции, довольствовавшаяся коробками конфет и духами, исполнитель цыганских романсов, вращавшийся в театральном мире, два метрдотеля из ресторанов, наблюдавших за кутящей публикой, агент из бюро похоронных процессий, служащие из Казённой палаты, главного почтамта и другие. Осведомителями полиции становились и скупщики краденого, из зависти сдававшие конкурентов, которые выкупали товар у воров по более выгодным ценам.
Такой систематический подход к реформированию московского сыска помог раскрывать случаи сговора преступников даже с полицейскими чинами, городовыми. Кошко можно назвать первым в истории отечественного сыска борцом с коррупцией. Одна из историй заслуживает особенного внимания.
А. Ф. Кошко в борьбе с коррупцией и преступностью
В воспоминаниях Аркадий Францевич приводит историю одного из московских притонов, где шулеры обыгрывали наивных посетителей. Сыскное управление получало систематические жалобы от пострадавших, подкрепленные докладами осведомителей. Затем под руководством Кошко состоялась оперативная разработка и надзиратель из сыска посетил заведение с ночным обходом.
Он доложил, что заведение уже не работает. Однако москвичи продолжали жаловаться на случаи мошенничества в карточной игре. Тогда Кошко указал чиновнику по особым поручениям проверить слова надзирателя. Но чиновник по особым поручениям тоже доложил, что притона уже нет. Затем информацию независимо и негласно проверили доверенные агенты сыска, выяснившие, что глава банды шулеров подкупил и надзирателя, и чиновника.
Из воспоминаний Аркадия Кошко:
«Благодаря этому контролю над контролем мне вскоре же удалось внедрить в сознание моих подчинённых, что начальник следит сам за всем и в курсе всего происходящего, что сильно подтянуло моих людей».
Помимо агентов, в московской сыскной полиции сотрудничали парикмахер и гримёр, помогавшие при необходимости меняться агентам до неузнаваемости. В распоряжении оперативных работников был гардероб с большой коллекцией женской и мужской одежды, гражданской и военной формы.
Чтобы следить за динамикой преступности, ежемесячно каждый участковый надзиратель отправлял
Обычно всплески преступности в Москве приходились на дни перед Рождеством, Пасхой, Днём Святой Троицы и Духовым днём, когда на две недели закрывались лавки и магазины. В это время шпана из регионов приезжала в город, надеясь получить лёгкие деньги. Второй день после Рождества традиционно был особенно криминальным.
А за весь 1909 год по полицейской статистике в городе зафиксированы 60 крупных и более 1000 мелких краж.
Служебные хитрости
Ежедневные «районные» облавы до Кошко не помогали: преступники скрывались до прибытия стражей порядка. Аркадий Францевич усилил облавы количественно: каждые три месяца в году обязательно проводили большую облаву силами 100 и более полицейских чинов. По согласованию с градоначальником Кошко получал в распоряжение несколько сотен городовых, два десятка приставов и полсотни околоточных надзирателей, которым не сообщалось, в какой район им предстоит отправиться.
Если количество нарушений резко увеличивалось, Кошко инициировал ведомственный надзор участкового пристава и через агентов усиливал контроль за службой квартального надзирателя. В результате уровень преступности в районе снижался.
Чтобы сохранить в тайне место, время и дату полицейской операции, глава сыска придумывал разные хитрости. За несколько дней до праздников Кошко собирал на совещание агентов, чиновников и участковых надзирателей к семи часам вечера — якобы для знакомства с новым циркуляром. Собиравшимся чинам сообщали, что ночью планируется «операция», и давали инструкции, после чего запрещали покидать здание и пользоваться телефоном. За час до начала облавы Кошко иногда сообщал об операции избранным сотрудникам московских газет, в сопровождении которых позже на автомобиле выезжал к оцепленному месту.
Профилактические нововведения хитрого сыщика в Москве оказались весьма эффективными: благодаря заметкам хроникёров преступники стали понимать, что ехать в Москву «на гастроли» рискованно, и выбирали иные места. В 1912 году на пасхальной неделе в Москве не произошло ни одной крупной кражи, что Аркадий Францевич счёл своей личной победой над криминальными элементами и группами.
При проведении полицейских операций из многочисленных в то время ночлежек «беспашпортных» людей отправляли в полицейские участки, где кормили хлебом, выдавали горячий чай и сахар. Затем в «столе приводов», который в наши дни называют «дежурной частью», устанавливали личности с помощью дактилоскопии и сравнения лица с фотографиями из полицейского архива.
Из воспоминаний Аркадия Кошко:
«Способ быстрого нахождения в многочисленных, прежде снятых отпечатках снимка, тождественного с только что снятым, был разработан и применён мною впервые в Москве, он оказался удачным, так как был вскоре же принят и в Англии».
Благодаря дактилоскопии Аркадию Францевичу удалось раскрыть запутанное дело об исчезновении бриллиантового колье.
Дело о бриллиантовом колье
На Курском вокзале в вагоне поезда обнаружили тело пассажира без документов, с ножевым ранением в области груди. В кармане брюк — кошелёк с деньгами и портсигар, с его поверхности сняли отпечатки пальцев. Отпечатки сфотографировали и передали в архив для сравнения «по базе».
В сыскном архиве Москвы отпечатки не идентифицировали, и Кошко предположил, что убийца пассажира не местный житель и скорее всего опытный рецидивист. По распоряжению начальника сыскной полиции дали описание портсигара в газетах. С сыщиком связалась московская артистка, доверительно сообщившая, что вещь была украдена у её мужа накануне его отъезда в другой город. Погибшего актриса не опознала.
Вскоре в полицию обратился мужчина — компаньон убитого. Рассказал, что жертвой неизвестного преступника стал совладелец ювелирного магазина, который должен был привезти из Ростова колье с бриллиантами. Но само украшение пропало.
Чтобы найти преступника, Кошко снял отпечатки пальцев у всех, кто гипотетически мог быть связан с гибелью мужчины. Через дактилоскопию прошла и артистка, её внезапно объявившийся муж, компаньон и приказчик убитого ювелира. Именно приказчик, работавший на ювелира, помог сыщикам выйти на убийцу.
Как оказалось, приказчик проболтался знакомому часовщику, что у ювелира есть дорогое колье с бриллиантами, которое тот вскоре повезёт в Москву. Часовщик решил ограбить ювелира. Он напал на жертву в поезде, убил ударом кинжала в грудь и похитил колье. А чтобы сбить следствие с верного следа, подсунул в карман убитому портсигар с чужими инициалами, который ранее выкупил у случайного клиента.
Убийца долго не признавался в преступлении, но отпечатки пальцев на портсигаре подтвердили его вину.
Это громкое дело — лишь одно из многих, раскрытых Аркадием Францевичем Кошко за время службы в Москве.