Гомиашвили, Миронов, Юрский – какой Остап лучше?

Реклама
Грандмастер

После очередного просмотра кинофильма «12 стульев» в постановке М. Захарова я поймал себя на мысли, что Гайдаевская киноверсия знаменитого романа Ильфа и Петрова доставляет мне гораздо большее удовольствие. И дело здесь вовсе не в таланте режиссеров.

Ведь именно фильм Захарова впервые познакомил меня с Остапом Бендером, эта киноверсия мне нравилась, поэтому в предвзятости меня заподозрить трудно. И у Гайдая, и у Захарова есть свои интересные режиссерские находки, у каждого играют именитые талантливые актёры. Но речь здесь пойдет не столько о режиссерском мастерстве, сколько об адекватности киноверсий духу самого романа.

Начнем с того, что экранизация Гайдая была первой и, помнится, не избежала критики поклонников книги, давно уже ставшей культовой, особенно в среде творческой интеллигенции. Естественно, вторая экранизация делалась Захаровым уже с учётом наличия первой. Поэтому она была рассчитана на доскональное знание текста и осознание зрителями его культовости. Обратите внимание на бутафорский антураж, огромные лакуны в сюжете (несмотря на то, что фильм четырехсерийный), некоторую затянутость отдельных сцен, смакование уже классических фраз, обилие песен и театрального позерства. Но самое главное — это трансформация образов главных героев — Кисы и Остапа (трансформация на фоне книги и первой экранизации, конечно).

Реклама

Дело в том, что творческой интеллигенции со времен хрущевской оттепели всегда хотелось казаться в глазах себе подобных слегка диссидентствующей, избранной, этакими «кухонными аутсайдерами». Выхолащивание советской идеологии привело к тому, что в моде оказалось все, что противостояло, не соответствовало ей (не важно, в каком ракурсе). Недаром наших доморощенных «западников» так привлекла и очаровала фигура Остапа Бендера. Этот симпатичный плут и шалопай, сыплющий меткими афоризмами (несмотря на беспризорное детство и необразованность), воплотил в себе вольный и игривый дух эдакого «советского Локи», умеющего дурачить общество и одновременно чтящего (в меру сил) Уголовный кодекс.

Реклама

Однако, как это происходит с любой культовой вещью, образ Остапа в среде интеллигенции вскоре стал незаметно очищаться от всего «лишнего». Во-первых, из него потихоньку улетучивалось то, что называется человечностью. Ее заменил внешний шик, умение легко и красиво проворачивать свои дела. «Замрите, ангелы! Смотрите — я играю. / Разбор грехов моих оставьте до поры. / Вы оцените красоту игры» — эта фраза из песни четко отображает главный акцент Захаровского фильма. Остап здесь всецело подчинен «красоте игры». В результате из его образа улетучилось еще одно качество — естественность. Фильм Захарова дал нашей творческой элите совершенно иной образ жулика. Живой, непосредственный, ловкий, человечный плут превратился в плакатного невозмутимого красавца с холодным взглядом удава, эдакого блестящего «сверхафериста без страха и упрека».

Реклама

Доказать это нетрудно. Достаточно пересмотреть фильм, где поющий и танцующий танго Остап вышибает дамой стекла и практически никогда не смеется, а лишь криво ухмыляется. Но более наглядны его взаимоотношения с Кисой Воробьяниновым — персонажем крайне неприятным, чтобы не сказать — отвратительным. Если у Гайдаевского «рубахи"-Остапа отношения с Кисой почти что отеческие (точнее, напоминающие отношения мастера с тупым и порочным учеником), то в фильме Захарова — это скорее всего союз «пахана» и «шестерки». Недаром количество угроз и затрещин в сторону «предводителя дворянства» во второй киноверсии явно «зашкаливает». Не удивительно, что образ Кисы тускнеет, и он из бывшего «предводителя» превращается в жалкое и забитое существо.

Реклама

А теперь вспомните книгу и скажите, кто из режиссеров был более точен. Даже убийство Остапа в Захаровской постановке выглядит менее шокирующим и даже психологически оправданным. Кроме алчности, Киса-Папанов должен испытывать к подобному «пахану"-Остапу простую человеческую ненависть. Да и при всем уважении к таланту Папанова, образ Кисы в исполнении Филлипова, безусловно, более адекватен книге, начиная с внешности и заканчивая заносчивыми дворянскими манерами. Об Остапе в исполнении Гомиашвили еще можно спорить, но Гайдаевский Киса почти безукоризнен. В принципе, Миронов мог бы легко стать таким же безукоризненным Остапом (вспомним его тонкие психологические, душевные роли), но…

Реклама

Такой Остап нашей интеллигенции, давно мнящей себя «белой костью» и мечтающей о красивой жизни в Рио-де-Жанейро, был не нужен. Добродушный ловкач был подменен шикарным эгоистом с манерами денди (несмотря на отсутствие носков). Не перестав быть смешным, фильм утратил всю теплоту оригинала, сконцентрировав внимание зрителя на «красоте игры».

Статья была бы неполной без упоминания о третьем Остапе, сыгранном Юрским в «Золотом теленке» (режиссер — Михаил Швейцер). Вот здесь, по-моему, образ особенно удался. Режиссер и актер угадали и затронули ту важную лирическую струну, которая слышна во многих иронично-грустных монологах Остапа. Жаль только, что сам фильм «Золотой теленок» менее динамичен, излишне затянут и более блекл, чем экранизации «12 стульев». Впрочем, в этом немного вины режиссера — таков и первоисточник. Но грустный Остап, Остап, дающий слабинку, не был востребован теми, кто хотел попасть в Рио-де-Жанейро и походить в белых штанах…

Реклама

Концовка «Золотого теленка», к сожалению, оказалась пророческой. И что такое это долгожданное «Рио-де-Жанейро», мы уже знаем.

Реклама