Что общего у японских близнецов, арахисовых орешков и песни «У моря, у синего моря»?

Реклама
Грандмастер

Как известно, Япония долго сопротивлялась нашествию западной культуры. Начиная с XVII века, почти 250 лет Страна восходящего солнца старалась вообще не допускать, чтобы на ее территорию ступала нога европейца. Даже пронырливым голландским купцам — единственным, с кем Япония торговала — отвели для торгового обмена только маленький островок.

В середине XIX века период изоляции закончился, и японцы с головой окунулись в научно-технический прогресс, нарядились в пиджаки и начали исполнять европейскую музыку (не забывая, впрочем, и о кимоно с гагаку).
Однако европейцев долгое время прельщала именно экзотика, а музыки им хватало и своей. Лишь в конце 1950-х годов в Японии появилась поп-музыка на экспорт.

Заслуга эта во многом принадлежит двум сёстрам Ито — Хидейо и Цукако. Уже с детства девочки блистали музыкальными талантами — играли на пианино и пели. Но на фоне других талантливых девочек у них было видное преимущество — они были близнецами. Практически неразличимыми. Правда, у Хидейо была родинка возле левого глаза, но Цукако постоянно рисовала себе такую же. Также похожи были и их голоса, которые в дуэте сливались в один, приятно резонирующий.

Реклама

16-летних близняшек приметил продюсер Шо Ватанабе и решил, что для завоевания мировой славы неплохо бы поменять имена девушек на более благозвучные для западного уха. Сестры стали называться Эми и Юто, а весь дуэт нарекли ДЗА ПИНАТЦУ или по-английски PEANUTS («Арахисовые орешки»).

Сначала девушки перепевали чужие хиты, но уже в 1959 г. обзавелись собственным репертуаром, который для них писали самые разные японские композиторы. Песни были хороши, но в их музыке не наблюдалось ничего японского — это был типичный западный поп. Но то, что исполнялись они на японском и японками, безусловно, было привлекательно для европейского слушателя.

В начале 1960-х слава PEANUTS выходит за пределы Японии и доходит до Европы, в том числе и до Советского Союза. Одна из песен дуэта стала нам настолько родной, что большинство сегодня и не догадывается о ее японском происхождении.

Реклама

Речь идёт о песне Хироси Мигаявы (музыка) и Токико Иватани (слова) под названием «Koi-no Bakansu» (англ. «Vacation of Love», «Каникулы Любви»), которая вышла в 1963 году. Уже в 1964-м ее выпускает у нас фирма «Мелодия» на одном из сборников «Музыкальный Калейдоскоп».

Песня быстро стала очень популярной в СССР — настолько, что доходило до казусов. Рассказывают, что как-то к нам прилетела делегация матерей Японии. Наши решили не ударить в грязь лицом, и перед японками выступил хор 10-летних девочек, которые тоненькими голосами пропели «Koi-no Bakansu» на языке Басё и Акутагавы. Однако вместо того, чтобы умилиться, японские матери впали в настоящий ступор. Ведь в отличие от наших детей и их руководителей текст они понимали. А он был следующего содержания:

Реклама

«Твоего поцелуя достаточно,
Чтобы заставить меня вздыхать.
Сердце девичье
Сладко грезит о любви.

Золотистое марево
Над горячим песком.
Давай ласкаться обнаженными телами,
Словно русалки.

Собирая загорелые улыбки,
Мы прошептали обещанье.
Это тайна между нами двоими.
Вздох срывается с моих губ…
Ах, радость любви
В розовых днях.
Первый раз, когда увидела тебя…
Каникулы любви…"

Не знаю, шокирует ли кого-то в эпоху аниме или хентая то, что дети могут «ласкаться обнаженными телами». По крайней мере, спустя четыре десятка лет эту песню перепоет еще один японский дуэт W, косящий под школьниц.

А у нас подобные казусы больше не повторялись, потому что поэт-песенник Леонид Дербенёв написал на мелодию «Каникул Любви» свой — правильный — текст, безо всякой там эротики. Изначально кавер назывался «Песня о счастливой любви» и был исполнен в 1965 году Ниной Пантелеевой. Однако народ тотчас переименовал песню по первой строчке — «У моря, у синего моря». А уж после того как ее исполнили мальчишки в узбекском к/ф «Нежность» (1966 г., реж. Э. Ишмухамедов), песня стала советским мегахитом.

Реклама

«У моря, у синего моря
Со мною ты рядом, со мною,
И солнце светит, и для нас с тобой
Целый день гудит прибой.

Прозрачное небо над нами,
И чайки кричат над волнами,
Кричат, что рядом будем мы всегда,
Словно небо и вода.

Гляжу на залив, и ничуть не жаль,
Что вновь корабли уплывают вдаль.
Плывут корабли, но в любой дали
Не найти им счастливей любви.

А над морем, над ласковым морем,
Мчатся чайки дорогой прямою.
И сладким кажется на берегу
Поцелуй соленых губ.

А звезды взойдут, и уснет прибой,
Дельфины плывут мимо нас с тобой.
Дельфины, дельфины, другим морям
Расскажите, как счастлива я!"

Понятно, что тут же появились пародии в духе своего времени:

«У моря, у синего моря
Сидит Фантомас дядя Боря,

Реклама

А солнце светит ему в правый глаз,
Дядя Боря — Фантомас!»

А что же сёстры Ито? А сёстры Ито активно трудились на славу Японии, закорешились с немецкой певицей Катериной Валенте и произвели так называемый творческий обмен: Катерина запела песни PEANUTS, а PEANUTS стали исполнять композиции на языке Гёте и РАММШТАЙНА. Правда, немецких песенников просили не злоупотреблять в текстах грассирующим «р», который японскому рту не выговорить.

Пиком успеха дуэта в Германии стал 1964 год, когда сёстры были ключевыми фигурами шоу, посвященного Олимпиаде в Токио.

Об их славе в Японии нечего и говорить. Более 10 лет они вели популярное шоу «Праздник мыльных пузырей» (спонсор — мыловаренная компания), а также снялись в трех фильмах про чудище Годзиллу и гигантскую бабочку Мотру.

Реклама

Но жизнь под софитами с 16-ти лет чересчур утомительна — ни медитации тебе, ни личной жизни. Поэтому в 1975 году — еще в полном расцвете сил — PEANUTS дали прощальный концерт, и сёстры ушли на заслуженный отдых. Их песни до сих пор перепевают разные японские коллективы, ну, а уж «У моря, у синего моря» — давно уже наша отечественная классика.

Хотя для разнообразия можно иногда ее исполнять и на японском. И-и, раз!

Тамэики-но дэру ё на
Аната-но кутидзукэ-ни
Амаи кои-о юмэмиру
Отомэ гокоро ё-о-о…

P. S.: Всем пытливым и любознательным в обязательном порядке смотреть 1-й комментарий к статье.

Реклама