В его мире почти нет уныния. Современному человеку ярмарка чаще всего представляется рынком под открытым небом. Для жителей дореволюционной России она означала гораздо больше. Здесь заключали сделки, встречались родственники, знакомились молодые люди, слушали музыкантов, смотрели представления бродячих артистов, покупали обновки, обсуждали последние новости.
Несколько дней ярмарки могли заменить месяцы привычной сельской жизни. Кустодиев прекрасно понимал эту особенность. Поэтому в его картинах почти невозможно найти границу между торговлей и праздником. Они существуют одновременно. Пока один крестьянин выбирает новую сбрую для лошади, рядом дети разглядывают игрушки, неподалёку играет шарманщик, а возле чайной уже собирается шумная компания.
Каждая фигура занята своим делом, но все вместе создают ощущение большого живого организма. Интересно, что художник почти никогда не выделяет единственного героя. На первый взгляд кажется, будто на полотне происходит сразу несколько десятков событий. Но стоит задержаться возле картины чуть дольше, как взгляд начинает свободно перемещаться от одной сценки к другой.
Вот пожилой купец внимательно рассматривает товар. Чуть дальше женщина несёт ребёнка на руках. За ними проезжают расписные сани или телега, а возле балагана уже собралась толпа любопытных зрителей. Полотно превращается в настоящий рассказ, где невозможно поставить точку после первого эпизода. Именно поэтому работы Кустодиева хочется рассматривать снова и снова. Они не раскрываются мгновенно.
Искусство показать движение: его толпа никогда не выглядит застывшей. Кажется, что люди разговаривают, смеются, спешат по своим делам, уступают друг другу дорогу, оборачиваются на неожиданный шум. Добивается он этого не только позами персонажей, важна вся композиция.
Не менее выразительно работает цвет: Кустодиев не боялся насыщенных красок. При этом декоративность вовсе не означает условность. Художник внимательно изучал народный костюм, архитектуру провинциальных городов, устройство торговых рядов, предметы повседневного быта. Благодаря этому его картины остаются ценным свидетельством своей эпохи. Но документальная точность никогда не становится самоцелью. Все детали работают на создание общего настроения — ощущения полноты жизни, в которой даже обычный рыночный день способен превратиться в событие.
Если ярмарка у Кустодиева становится символом достатка и изобилия, то народные гулянья помогают художнику показать другое — способность людей радоваться вместе. Его герои не позируют зрителю и не стараются выглядеть красивее, чем они есть. Они просто живут: разговаривают, смеются, танцуют, спорят, катаются на лодках, наблюдают за представлениями, любуются закатом после долгого летнего дня. Именно эта естественность делает картины такими убедительными.
На полотнах Кустодиева почти невозможно найти человека, который оказался бы там случайно. Каждая фигура включена в общий ритм. Старики устроились в стороне и неторопливо обсуждают новости — каждая такая сценка могла бы стать самостоятельной картиной, но Кустодиев соединяет их в единое повествование.
Особое место в творчестве художника занимает лето. Оно приходит не только через зелёную листву, голубое небо или цветущие сады. Лето ощущается в самом поведении людей. При этом художник почти никогда не изображает праздность. Даже отдых у него наполнен внутренним смыслом.
Люди радуются самой возможности быть рядом с близкими, ощущать тепло солнечного дня, любоваться родными местами. Летние пейзажи художника удивительно просторны. Широкие реки отражают облака, дороги уходят за горизонт, над деревнями поднимаются купола церквей, сады словно растворяются в солнечном свете. Всё это создаёт ощущение свободы. Человеку в таком мире не тесно. Пространство будто приглашает выйти из дома и стать участником общего движения.
Потом начинают открываться подробности. Где-то на краю площади мальчик остановился возле торговца игрушками. Молодая женщина поправляет платок, стараясь удержать за руку ребёнка. Старик присел отдохнуть возле повозки. Из окна второго этажа кто-то наблюдает за шумной площадью. Художник словно предлагает зрителю самому стать участником прогулки, не спеша переходить от одной сцены к другой, замечая всё новые и новые подробности. Именно поэтому его полотна не надоедают.
Сегодня картины Кустодиева нередко воспринимают как своеобразное окно в дореволюционную Россию. Отчасти это справедливо. По ним можно изучать одежду, архитектуру, торговые ряды, устройство провинциальных городов.
Но было бы ошибкой видеть в них только исторический документ. Художник создавал не фотографически точную хронику эпохи, а её поэтический образ. В этом мире нет места случайной серости. Повседневность становится праздничнее, краски — насыщеннее, люди — красивее и увереннее в себе. Это не обман зрителя, а художественный приём.
Б. Кустодиев показывает не столько то, что видел вокруг, сколько то, что особенно любил и хотел сохранить в памяти.