Атланты и кариатиды Дворца Белосельских-Белозерских, скульптуры на фасаде гостиницы «Европа», аллегория навигации на Ботном домике Петропавловской крепости — это только некоторые из его работ. Что же мы сегодня знаем об этом скульпторе?
Давид Йенсен — датчанин, сын Йенса Хольмгреена, подмастерья столяра, и Эллен Йенсдаттер. О первых 34 годах его жизни известно мало. Сегодня мы знаем лишь, что Йенсен еще юношей сразу выбрал скульптурное поприще, успешно обучался в Копенгагенской Академии художеств, а его наиболее значительная работа того времени «Иисус у Марии и Марфы» в 1841 году была удостоена малой золотой медали.
В его творчестве видно влияние Торвальдсена, которое он перенес в свои петербургские работы. Можно сказать, что он вобрал в себя все черты господствующего тогда в Европе стиля необарокко и неоренессанса с его возрождающимся интересом к античности и свободной эклектичностью в выборе исторических мотивов. Поэтому мастерство этого скульптора сочли достойным для украшения строений русского императорского двора.
Из «Автобиографии» Йенсена:
«В 1840 г. я был приглашен в Россию принять участие в работах по скульптуре для дворца великой княгини Марии Николаевны, и я принял предложение, хотя должен был ехать в Италию, но съездить ненадолго в Петербург было тоже интересно».
Для Мариинского дворца Давидом Йенсеном были сделаны несколько барельефов для украшения интерьеров и гипсовых кариатид.
Две гипсовые кариатиды для украшения камина Танцевального зала Мариинского дворца - «Муза с лирой» и «Муза с бубном» — сохранились в фондах Научно-исследовательского музея РАХ. Эти фигуры уже передают стиль Йенсена — сдержанность и совершенство отделки и подчеркнутая ренессансность форм.
Дальнейшая карьера Йенсена складывается успешно. Он остается в Петербурге, устраивается преподавателем скульптуры в рисовальную школу (где проработал около четырех лет) и выполняет несколько работ по заданию Петербургской академии художеств для подтверждения своего статуса.
Первая работа на звание художника — бюст заслуженного профессора
С программной работой на звание академика, заданной ему в 1849 году, также возникли временные сложности. И в результате ему разрешено было вылепить барельеф, изображающий «Авраама, принимающего Святую Троицу в виде Ангелов». Барельеф этот сегодня можно увидеть в домовой церкви Святой Екатерины в здании Академии художеств.
Одной из самых значительных заслуг того времени в жизни Йенсена было открытие им вместе с
Положив уже в 1846 году начало крупным заказом для Нового Эрмитажа, эта мастерская просуществовала до 1895 года. За это время в ней оформили не только дворцы и доходные дома в Петербурге, но и массу строений — церквей, вокзалов, театров, особняков
Всего в списке мастерской значилось 88 адресов, многие из которых отлично сохранились и по сейчас. Среди них — терракотовое скульптурное оформление Ново-Михайловского дворца для великого князя Михаила Николаевича на Дворцовой наб., 18, в Петербурге и дома коммерции советника
Решение доходного дома Утина отличается оригинальным использованием в декоре мальчиков-ангелочков путти в качестве поддерживающих элементов балконов. В эти времена использование в декоре путти становится почти универсальным, и роскошная отделка этого дома — прекрасный пример оформления зданий той эпохи.
В 1857 году Давид Йенсен получает звание академика за рельеф «Победа Ахиллеса над Гектором» и одновременно становится российским подданным.
Педантичный господин Йенсен писал об этом:
«…Хотя искусство и не имеет национальности, тем не менее в области искусств национальность принимается в соображение, я так полагаю. Русские смотрели на меня, как на пришельца — чужестранца (немца), со стороны же немцев я тоже не видел симпатии, так как родом был датчанин».
Реклама
Жизнь Йенсена в новом Отечестве принесла много пользы, он раскрыл свои способности не только в скульптуре, но и в обучении. При своей мастерской он основал собственную школу, которая называлась «Маленькая частная академия на Карповке». В ней обучались ставшие в дальнейшем известными скульпторами
В личной жизни Йенсен также был вполне благополучен. Он жил в браке с Анной (Каролиной) Штейнбергер, дочерью инструментальщика, приехавшей с ним в Россию из Дании. У них родилось несколько детей.
«Вместо одного года целых 55 лет канули в вечность… я скромно принес в Россию свои знания и способности, и мне выпала судьба остаться в России, познать здесь радости и горе земные, здесь работать и вероятно здесь же кончить жизнь»,
— писал Иенсен в «Автобиографии».Реклама
Среди своих многочисленных заказов сам скульптор выделял памятник баронету
Памятник
В древнегреческой богине здоровья Гигее Йенсен соединил все свое мастерство, воплотив благородство формы со свойственной ему совершенной проработкой гладких частей скульптуры, воплощающей идеалы красоты античности.
Йенсен создавал и произведения мемориальной скульптуры. Его надгробия в виде скульптур «Ангела, возвещающего о воскресении мертвых» украшают могилы серебряных дел фабриканта Сазикова в Москве и датского генерального консула Паллисена в Петербурге. Для себя самого Йенсен еще при жизни устроил фамильный склеп с таким же мраморным памятником на Смоленском лютеранском кладбище.
Давида Ивановича Йенсена не стало 10 (23) января 1902 г. в Петербурге. Общественность отозвалась некрологом, помещенном в «Международном обозрении», в котором говорилось о том, что в истории искусств имя
Могила Йенсена до наших дней не сохранилась. Однако большая часть его наследия живет и сегодня, напоминая нам о прежней «державной» роскоши. Как сказал он сам:
«Мне были даны и энергия, и здоровье; и я мог быть полезен и для России, и для семьи; труд мой вознагражден».